Чтение онлайн

Лючия прежде не жалела о своем прошлом, но когда она думала о Йене, о том, что она никогда не заслужит его уважения или его хорошего отношения к себе, это отсутствие сожаления не очень утешало ее.

Вышвырнув графа в окно, он, вероятно, погубит свою дипломатическую карьеру. Йен глубоко вздохнул и встал с мыслью, что, если сейчас Хей не уберется с глаз долой, ему придется сделать это и потом искать себе новую профессию.

– Я прекрасно понимаю, почему вы пришли к такому заключению, – сквозь зубы сказал он, провожая Хея до двери. – Я передам мисс Валенти ваше письмо о разрыве помолвки. Я уверен, она согласится с вами, что это наилучший выход.

– Надеюсь, – ответил Хей. – Несмотря на ее прошлое поведение, я боюсь оскорбить ее чувства, но ничего не поделаешь.

– Я уверен, она переживет это разочарование. – Ирония в его голосе осталась незамеченной графом, который кивнул, соглашаясь с ним.

Йен вышел вместе с Хеем в коридор, но отвращение помешало ему любезно проводить его до дверей, и он с облегчением увидел, что Хей слишком озабочен, чтобы это заметить. Граф спустился с лестницы, и Йен подождал, пока он не пересечет холл и не исчезнет из виду, затем повернулся, собираясь возвратиться в библиотеку. И в ту же минуту застыл на месте.

У двери библиотеки стояла Лючия. По ее одежде было видно, что она собиралась лечь спать, ее волосы были рассыпаны по плечам, а из-под подола ее белой кружевной ночной рубашки и халата выглядывали босые ноги.

Йен взглянул на ее лицо и понял, что она слышала по меньшей мере часть его разговора с Хеем. Она словно от боли сжала губы, и у него дрогнуло сердце.

Молчание затянулось, вынуждая его что-нибудь сказать.

– А я думал, что вы на приеме у леди Хьюитт с Диланом и Грейс.

– Я была там, – ответила Лючия. – Я вернулась раньше, потому что устала и у меня разболелась голова. Герцог и герцогиня Тремор привезли меня сюда в своей карете. Я легла спать, но мне приснился страшный сон, и я больше не могла заснуть.

Она замолчала и глубоко вздохнула.

– Мне нужна была книга. Что-нибудь скучное, чтобы уснуть. – Она протянула руку к двери библиотеки. – Я не хотела подслушивать, но вы знаете, как это бывает. Слышишь свое имя и... – Она снова замолчала, гордо подняла голову и тряхнула волосами. – Черт, – проворчала она и вошла в библиотеку.

Он последовал за ней.

– Лючия, – сказал он, но она не дала ему договорить.

– Вы были правы относительно моего прошлого, Йен. Оно продолжает преследовать меня. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась жалкой. – Ваша задача стала еще труднее. Если узнают об Армане, то мне будет намного труднее найти мужа.

– Хей дал слово никому не говорить об этом. Он благородный человек. Самодовольный, но порядочный. И сдержит слово.

– Слухи могут просочиться, и тогда Чезаре придется увеличить приданое. – Она цинично усмехнулась, и ему это не понравилось, – То есть в том случае, если он хочет, чтобы в течение следующих трех недель я была помолвлена.

– Вы могли бы попросить вашего отца предоставить вам больше времени.

В выражении ее лица появилась такая жесткость, какой он никогда в ней не замечал. Ее глаза стали как щелки.

– Я буду ползать на коленях перед дьяволом, – тихо произнесла она голосом, полным ненависти, – но никогда и ничего не попрошу у отца.

– Хотите, я сделаю это за вас?

Она немного подумала, затем спросила:

– Вы думаете, он согласится?

– В данных обстоятельствах, когда случай на карнавале наверняка станет известен, а теперь еще есть вероятность, что просочатся слухи о вашем неосторожном поведении с Буже... – Он замолчал, но не смог солгать ей. – Нет. По-моему, он не даст вам больше времени. Как вы и сказали, он существенно увеличит приданое, и этого будет достаточно, чтобы какой-нибудь обнищавший пэр соблазнился им.

Йен смотрел, как она подошла к столу, где на подносе стоял графин с любимым бренди Дилана. Она налила изрядную порцию в хрустальный бокал и одним глотком осушила его.

Поскольку Йену самому раза два приходилось злоупотреблять алкоголем, он понимал, что это происходит тогда, когда человеку трудно посмотреть правде в iлаза.

– Это делу не поможет, – мягко сказал он и подошел к ней.

– Знаю. – Она снова наполнила бокал и, держа и одной руке графин, а в другой бокал, повернулась к нему. – Полагаю, сейчас мне предстоит выслушать лекцию о том, что порядочным молодым леди не полагается пить. Не думаю, что нам разрешено пить крепкие напитки, не так ли?

– Боюсь, что нет. Бокал или два вина – это все, что позволено молодым леди.

Она сделала большой глоток бренди и с вызовом посмотрела на него:

– Очень плохо.

Не отвечая, он пристально смотрел на нее. Под этой бунтарской маской крылись незащищенность и страдание, что-то, возмутившее его настолько, что ему захотелось задушить Хея. Но он только протянул руку, чтобы отобрать у нее бутылку.

Она отвела руку, чтобы он не мог дотянуться до нее.

– Я выпью, если захочу, – раздраженно заявила она. – Кто вы теперь? Моя дуэнья?

– Признаюсь, я собирался налить себе.

– О! – Она недоверчиво посмотрела на него. – В самом деле?

– Да. Любой, прослушавший полчаса идиотски, речи Хея, захотел бы выпить.

Она отдала ему графин, и он налил себе бренди, отнес графин и свой бокал к столу. Сел и откинулся на спинку стула.

Она тоже подошла к столу и устроилась на своем любимом месте. Должно быть, он начал привыкать к этому, потому что даже не обратил внимания на то, что она уселась на письме, которое он сочинял для наместника русскогоцаря. Этот наместник был еще более помпезным фатом, чем Хей.

– Мое первое впечатление о Хее было правильным, – сказала она. – У него на самом деле слабый подбородок. Такой бывает у бесхарактерных людей.

– Это верно, – поддержал он ее, поднимая бокал, как бы предлагая выпить в знак согласия. – Мы найдем кого-нибудь, достойного вас.

Она кивнула и чокнулась с ним, однако избегая его взгляда. Выпила и снова наполнила бокал. Она молчала, мрачно глядя в свой бокал с выражением тревоги на лице.

Казалось, ей не хотелось разговаривать, что было на нее не похоже. Прошло четверть часа, а она не произнесла ни слова, и это начало беспокоить его.