Она
Шрифт:
Пытаюсь его отодвинуть, но она, шатаясь, наклоняет бутылку и проливает вино на скатерть и на мои светлые джинсы. Валя, икая, извиняется, но небольшое красное пятно растекается по джинсам, что мне приходится встать и отправиться на поиски ванной комнаты, чтобы попытаться хоть как-то его немного оттереть.
Выхожу из ванны, как меня сразу же хватает за руку эта синяя девица с кольцом в носу. Снова извиняется и просит пойти с ней на балкон поговорить. Нехотя плетусь за ней. Она открывает окно и достаёт из пачки сигарету.
– Так о чём речь? – спрашиваю её я.
– Знаешь, как там тебя, Элина, да? – затягивается она. – Ты ж понимаешь, что ты здесь чужая? – спрашивает она и смотрит мне прямо в лицо.
– Что ты имеешь в виду? – меня так бесит её пирсинг, что так бы и вырвала сейчас это кольцо из её носа.
– Сама понимаешь… – пыхает сигаретой она. – Ты не такая, как мы…
Но я обрываю её.
– Не такая доступная? – дразню её я.
Она делает вид, что не услышала мой вопрос и продолжает гнуть свою линию.
– Элина, ты как цветок из ботанического сада. Тебе здесь не место, девочка! – протягивает она.
– Это ты решаешь что ли? – начинаю злиться я на её слова.
– Ну ты и глупая! – бросает она.
Обалдеть! И это говорит мне человек, который, сто процентов, даже не знает, кто такой Юлий Цезарь или Сергей Есенин. Ну надо же! Ладно, посмотрим, что будет дальше.
– Глупая? – переспрашиваю я. – В чём же?
– Девочка, как бы помягче тебе это сказать, ты для Антона как экзотика просто. Наиграется и всё прощай… Потом не говори никому, что тебя не предупреждали… И будешь потом рыдать в своей розовой, как у принцессы, постельке.
Её слова мне неприятны. Розовой постельки, как и подобного цвета очков, у меня отродясь не было, и я не хочу в это верить, и за два прошедших месяца Антон мне и повода не давал, чтобы что-то плохое о нём подумать, но зерно сомнения она всё-таки заронила в мою голову.
Но окончательно добивает меня отрывок разговора Максима и Антона, который я услышала краем уха из кухни, когда возвращалась обратно.
Подхожу ближе и слушаю.
– Антон, я всё конечно понимаю. Твои бзики и всё такое… Но что ты в этой девчонке нашёл? Я-то не против, что ты её к нам водишь, я тебя уважаю, но другие на неё косятся… она чужая для нас… она не такая, как мы… Если поиграться хочешь, то это можно делать и не среди нас. Или нашёл бы в конце концов какую-нибудь длинноногую красотку… недалёкую…
И тут Максим отводит взгляд и видит меня. Он сразу замолкает. Я стою в проёме, смотрю на него и пытаюсь дышать ровно, но у меня это уже не выходит. Антон стоит спиной ко мне. Заметив замешательство на лице Макса, он сразу поворачивается, и мы встречаемся взглядами.
И я срываюсь. Тряпка, которой я оттирала пятно от вина и которую до сих пор ношу с собой, сразу летит на пол. Глаза моментально наполняются слезами. Мне так больно от этих слов. Очень больно! Бегу, ничего и никого не замечая, к входной двери, а потом на лестницу и вниз… вниз… вниз… подальше отсюда… А в голове звучат и звучат слова Макса… Снова и снова…
– Лина! Ли-и-н! – слышу сверху голос Антона, который бежит за мной. – Остановись, Лина! Лина!
Но я бегу и бегу, пока пелена из слёз не заставляет меня замедлить бег потому, что я уже ничего не вижу перед собой. Антон настигает меня и сразу хватает за руку.
– Лина, ну что ты? Не слушай его! Ну не глупи, Лин!
– Зачем, Антон, зачем я тебе? Ты видишь, как они ко мне все относятся?! Видишь же!? – рыдаю я и прижимаюсь к его груди. – Найди себе длинноногую красотку, как сказал тебе Макс! И всё будет замечательно! Разве, нет? И желательно тупую… – добавляю я.
– Лина, Ли-ин… – протягивает он и начинает покрывать поцелуями всё моё мокрое лицо, пытаясь остановить поток льющихся слёз. – Ты моя красотка, Лин! Ты!
– Антон… я…
– Лина! – и опять его голос моментально становится твёрдым. – Ещё раз запомни, что тебя не должно никогда волновать ничьё мнение, кроме моего. Ты меня поняла, Лин?!
А я стою и содрогаюсь от рыданий.
– Лина! – восклицает Антон. – Посмотри на меня! Ну же, малышка, посмотри!
Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза.
– Ты запомнила, что я тебе сказал, Лин? Ничьё, кроме моего! Так? Ты запомнила это? Никогда!
Я киваю, пытаясь успокоиться.
– Поехали отсюда, я отвезу тебя. Как-то не очень сегодня всё вышло…
– Но они твои друзья, Антон… – бормочу я. – Я не могу…
– Лина, я тебе уже говорил, друзья преходящи, а ты нет…
И от его слов мне становится, наконец, спокойно на душе, и я перестаю плакать.
– Но-о-о… сначала всё-таки не отвезу, а отнесу! – говорит Антон и резко подхватывает меня на руки.
И так он меня вниз несёт два оставшихся этажа.
– Зайдёшь? – спрашиваю я его уже у дверей общаги.
– Ну раз приглашаешь, то обязательно. – сияет он и тащится за мной.
Дверь закрыта. Значит, Оля где-то пропадает наверху. Это хорошо. Мы всё равного с недавнего времени перестали с ней нормально общаться. Не думала, что из-за парня нашей дружбе придёт конец.
Захожу в комнату и сразу начинаю искать пузырёк с валерианкой.
– Что ты так упорно ищешь? – интересуется Антон, присаживаясь на мою кровать.
– Да… эту… валерианку… Не видел? – отвечаю я и продолжаю открывать и закрывать ящики стола. – В стеклянном пузырьке она. Ма-аленький такой пузырёк прозрачный с жёлтыми таблетками.
Антон встаёт, и я вижу в его руках заветный пузырёк.
– Анто-он, отдай! – подхожу и начинаю упрашивать его.
– Лин, зачем тебе эти колёса? Ты же ведь уже успокоилась? – уточняет он.
– Ну отд-а-ай! Анто-он! – подхожу ближе и пытаюсь забрать у него таблетки.
Антон поднимает руки, и валерианка становится для меня абсолютно недосягаемой.