Чтение онлайн

– Не то ли чувствовал и ты вчера? – шепнул Сорокин на ухо сидевшему рядом Правоторову.

– Похоже, Лев Толстой и мои чувства предугадал, – отозвался Виктор. – Видел впереди тоже только одно – рейхстаг.

Артистка читала новый отрывок, уже о последних днях наполеоновской армии:

– «Положение всего войска было подобно положению раненого животного, чувствующего свою погибель и не знающего, что оно делает. Изучать искусные маневры Наполеона и его войска и его цели со времени вступления в Москву и до уничтожения этого войска – все равно, что изучать значение предсмертных прыжков и судорог смертельно раненного животного. Очень часто раненое животное, заслышав шорох, бросается на выстрел охотника, бежит вперед, назад и само ускоряет свой конец. То же самое делал Наполеон под давлением всего его войска. Шорох Тарутинского сражения спугнул зверя, и он бросился вперед на выстрел, добежал до охотника, вернулся назад, опять вперед, опять назад и, наконец, как всякий зверь, побежал назад, по самому невыгодному, опасному пути, но по знакомому, старому следу».

– Да, вот как бесславно кончаются все попытки завоевать Россию, – сказал Кузьма Гусев Бодрову.

– А Россия стояла и стоять будет вечно, – в ответ взволнованно сжал ему руку Федор Бодров.

Выйдя после концерта из рейхстага, Бодров несколько минут стоял на широких ступенях лестницы, всей грудью вдыхая прохладный ночной воздух, пахнущий молодой листвой и гарью пожаров.

Вся площадь сверкала огнями. Из парка Тиргартен неслась дружная песня о могучей Стране Советов, о ее столице Москве. В левой стороне, где начиналась улица, под открытым небом показывали кинофильм.

В центре площади расположился духовой оркестр. Оттуда плыл вальс «На сопках Маньчжурии», там кружились пары.

Заметив, что многие смотрят на крышу рейхстага, Бодров сошел со ступенек и тоже вскинул голову.

Над куполом колыхалось под весенним ветерком красное знамя; освещенное с разных сторон светом прожекторов, оно пламенело в черном небе, и казалось, что само полотнище излучало яркий свет.

Чей-то баритон пропел строку из песни о красном знамени: «То наша кровь горит огнем!» Да, многие отдали свою жизнь за свободу. Парижские коммунары, краснопресненские рабочие, герои штурма Зимнего, Перекопа и Волочаевки – нет, пожалуй, уголка, где бы трудовой народ не пролил кровь в жестокой борьбе за свободу.

И теперь вот наше, советское Знамя победным огнем полыхает в вышине.

Гори же ярче, наше Знамя, наша кровь, свети на всю Германию, на весь земной шар, зови людей на священную борьбу за свободу, за братство и равенство всех народов!

Навеки запиши, рейхстаг, это событие в свою историю!

Неподалеку от Бодрова любовались освещенным Знаменем и разведчики. Вскинув руку, Виктор Правоторов читал Маяковского:

Под свой кабинет Неустроев избрал ту комнату, которая в дни битвы за рейхстаг была командным пунктом батальона.

Пришедший в гости Давыдов (его батальон разместился на территории Моабита) заметил?

– Мог бы и получше взять, Степа.

– Нет, Вася, для меня она самая лучшая. Здесь был мой последний КП. Отсюда мы и показ рейхстага экскурсантам начинаем.

– Вот уж никогда не думал, что боевой комбат станет экскурсоводом! – засмеялся Давыдов.

Шутка друга осталась без ответа. Дежурный привел очередную группу воинов, и Неустроев начал рассказывать о боях за рейхстаг.

В коридоре, обратив внимание экскурсантов на обгорелый пол, рассказал, как пламя подбиралось к КП и как героически с ним боролись. На лицах воинов появились улыбки, когда Неустроев вспомнил, как лейтенанта Береста обряжали полковником для переговоров. В овальном зале описал, какие схватки вела в нем рота Сьянова. Когда провел людей на территорию, где действовал батальон Давыдова, многозначительно подмигнул Василию и сказал:

– О боях здесь, товарищи, я мало что знаю. Но, к счастью, среди нас комбат Давыдов. Это его участок, ему, как говорится, и карты в руки. Прошу, товарищ капитан, принять бразды экскурсовода.

Ну и Степан! Отплатил за шутку, но деваться некуда. На ходу собравшись с мыслями, стал говорить о роте Греченкова, о разведчиках.

– Поздравляю, Вася! Превосходно у тебя с первого раза получилось, – сказал Неустроев, когда вернулись в кабинет.

Он рассказал, как в рейхстаг пришло все командование 3-й ударной армии. Благо, на месте оказался полковник Зинченко, он и показывал все генералам.

Обменялись новостями, посетовали на трудности командирской работы. Она стала еще сложнее, чем на войне. Опасностей для жизни нет, а забот – по горло. С утра до глубокой ночи вертишься как белка в колесе. Все оттого, что сейчас переходный период. Солдаты старших возрастов в ожидании демобилизации все больше поговаривают о доме. Средних – тоже. По-человечески их понимаешь: иные по восьми лет на службе, уж две войны прошли.

А боеспособность войск нельзя ослаблять ни на минуту. Германский фашизм разбит, но поведение союзников подозрительно. Империалисты ведь. Воевали вместе, а они небось думали, как ослабить нас, чтоб кровь пошла из носа…

Проводив гостя, Неустроев с Берестом пошли в красный уголок, для которого выбрали просторную, светлую комнату. На столах лежали газеты и журналы. Берест подшивал их, чтоб не растерять: ведь не все бойцы могут прочесть в тот же день – кто в карауле, кто дневалит, А интерес большой. Печать описывает последние дни войны, много статей помещает о штурме рейхстага. Первой об этом рассказала дивизионная газета «Воин Родины» печатающаяся в центральном квартале города. В ее номере корреспонденции о ротах Греченкова и Сьянова, о взводе разведки Сорокина, о том, как они штурмовали рейхстаг. Одна из заметок набрана крупным шрифтом:

«Советские богатыри, лучшие сыновья народа. Об их выдающемся подвиге напишут книги, сложат песни. Над цитаделью гитлеризма они водрузили Знамя Победы.

Запомни имена храбрецов:

Лейтенант Рахимжан Кошкарбаев, красноармеец Григорий Булатов. Плечом к плечу вместе с ними сражались другие славные воины – Правоторов, Лысенко, Пачковский, Брюховецкий, Сорокин.

Родина никогда не забудет их подвига.

Слава героям!»

Вслед за дивизионной пришел «Фронтовик» – газета 3-й ударной армии. В статье «Как было водружено Знамя Победы» сообщалось: «В середине дня 30 апреля воины батальона капитана Давыдова ринулись на штурм рейхстага. Стремительно преодолев расстояние от «дома Гиммлера» до рейхстага, наши бойцы ворвались в здание. Группа наших разведчиков во главе с лейтенантом Семеном Сорокиным первой прикрепила красный флаг на стене рейхстага».

Статья заканчивалась такими словами:

«Весь день напряжение не спадало. К вечеру в здание вошли новые подразделения… Пока наши воины дрались в здании, группа в составе лейтенанта коммуниста Береста, красноармейца комсомольца Егорова и беспартийного мл. сержанта Кантария пробралась на разбитую крышу рейхстага и водрузила над Берлином Знамя Победы. Историческое событие совершилось».

Сейчас в красном уголке листали газеты Илья Сьянов, Михаил Егоров и Мелитон Кантария.

– Ну, что новенького, друзья? – спросил Берест.