Они пришли к городу
Шрифт:
Джо (иронически, шепотом). Говорите же. Не скрывайте ничего!
Малькольм (тоже шепотом). Я считаю, что он тормозит экономическое развитие…
Джо. Браво!
Малькольм (конфиденциальным тоном). И еще я вам скажу вот что: директор нашего банка, сэр Герберт Грусби-Перкинс, – гнусная и мерзкая старая жаба.
Джо. Вот это здорово! Но какой смысл в том, что вы шепчете это мне на ухо? Вот если бы вы сказали всем, кричали об этом во весь голос! Держу пари, что не осмелитесь! А вам это было бы очень полезно. Вам пора отвести душу, после того как вы столько лет ходили на задних лапках в своем банке и были тише воды, ниже травы. Валяйте! Кричите на весь мир! Громите! Сделайте это.
Малькольм. Ладно. (Идет к стене и громко кричит) Директор банка сэр Герберт Грусби-Перкинс – гнусная и мерзкая старая жаба!
Джо. Молодец! Ну как, теперь полегчало?
Малькольм (улыбаясь).Да.
Вбегает миссис Стриттон.
Миссис Стриттон. Господи боже мой! Малькольм, что это тебе вздумалось так кричать? Уж не сошел ли ты с ума?
Малькольм (со смехом).Нет.
Джо. Ну зачем же вы ее обманываете? Сказали бы правду – что вы помешались.
Миссис Стриттон (в волнении, обнимая мужа). Малькольм, умоляю тебя, скажи… Ты здоров?
Малькольм (утвердительно кивает, продолжая смеяться. Потом крепко целует жену, удивленную этим, и отстраняется). Так почему же вы не верите в революцию, мистер…
Джо. Зовите меня Джо. У меня нет больше веры в революцию, потому что я… скис. Пал духом. Не вижу я, чтобы люди были способны делать сообща что-нибудь хорошее. Только зло они делают дружно. Хорошее же если и делают, так не вместе, а порознь. А ведь для того, чтобы из революции что-нибудь вышло, нужно, чтобы люди способны были сообща строить хорошую жизнь. Понимаете?
Малькольм. Не совсем, Джо. Поясните!
Джо. Ну, возьмите дом какой-нибудь или кафе – все в нем как следует быть. Так это потому, что он – дело рук одного человека. А возьмите город, страну в целом – ведь черт знает что делается! Понимаете?
Малькольм. Да, понимаю.
Джо. Мои товарищи говорят: «В этом виноваты условия, это оттого, что весь строй никуда не годится». Согласен. Условия у нас, прямо сказать, дрянь. Система – никуда не годится. Но это меня еще не убеждает, что люди сумеют все вместе создать хорошую жизнь. Сдается – это не тот путь. Нет, нет, я скис окончательно.
Миссис Стриттон (после паузы). Вы не находите, что слишком много говорите?
Джо. Да, пожалуй, разговорился.
Миссис Стриттон. К чему это?
Малькольм. Дороти!
Миссис Стриттон. А с какой стати мне церемониться с ним? Ведь он же не стесняется говорить что ему вздумается. Я ясно слышала, как он советовал тебе притвориться ненормальным.
Джо. Я думал, что таким он вам больше понравится. Вы слишком долго знали его «нормальным». И как будто не особенно-то ценили его. Что-то же должно быть в мужчине, чего не должна касаться женщина.
Миссис Бэтли. Так же как и в женщине.
Джо. Согласен. (Миссис Стриттон.) А болтаю я много оттого, что не уверен в себе, от попыток разобраться в том, что делается… Ну а вы почему такая недовольная? Чего вам нужно?
Миссис Стриттон. Троих детей и большой сад.
Джо. А что у вас есть?
Миссис Стриттон. Ни одного ребенка и маленький садик.
Малькольм. Видите ли, до сих пор нам обстоятельства не позволяли…
Джо. Не сводите разговор на ваши семейные обстоятельства и не оправдывайтесь. Жене вашей известно все, что вы хотите сказать, а нам неинтересно. Правда, мамаша?
Миссис Бэтли. Мне интересно.
Джо. Ну, так вы потом ее порасспросите. (Миссис Стриттон.) И обязательно вам надо собственных детей и собственный сад?
Миссис Стриттон. Ну конечно! А вы что думали? Что я жажду работать в яслях или убирать общественные парки? (Страстно) Я хочу иметь своих детей и свой дом и сад. (Отходит и садится подле миссис Бэтли, которая успокоительно поглаживает ее руку)
Джо (помолчав, Малькольму). Вот видите. Чуть не каждый хочет чего-нибудь собственного.
Малькольм. Что ж, это естественно.
Джо. Вы твердите о семейных обстоятельствах, приятели мои – об ужасных условиях, я – о никудышной системе. Так давайте изменим все, устроим революцию. Но ведь каждый по-прежнему будет хотеть чего-то своего, и из общей работы ничего не получится. Что же нам дает революция? С другой стороны, что будет с нами без революции? Вы меня понимаете?
Малькольм. Более или менее. Скажу вам откровенно, я никогда не задумывался об этих вещах.
Джо. А о чем же вы думали?
Малькольм. О банковском деле, о кредите. О том, что государственными кредитами распоряжаются частные лица. Это не годится, Джо! Никуда не годится. Мы должны распоряжаться им. Другому я этого не сказал бы, конечно…
Джо. Почему же? Говорите это всем. Скажите это вашему директору, сэру Герберту… как его там… Буги-Вуги…
Малькольм (со смехом). Если я скажу это сэру Герберту Грусби-Перкинсу, он в два счета выставит меня из банка.
Джо. Ну и что же, вы все равно скоро оттуда вылетите. Да уже и вылетели. В конце концов, как вы оказались здесь? Почему все мы – здесь?
Миссис Стриттон. Вот теперь вы начинаете говорить разумно. Как раз это я и пытаюсь понять, это меня и тревожит. Сидим тут, занимаемся пустой болтовней да спорами неизвестно о чем, а меж тем никто из нас не знает, где мы, как очутились здесь, как попадем домой.
Джо (взволнованно, указывая на дверь). Смотрите-ка!
Ворота медленно начинают открываться. Когда они уже раскрылись настежь, из них хлынул яркий солнечный свет. Все смотрят в молчании.