Чтение онлайн

– Смирись, прими этот мир, как он есть. Сверхъестественные силы, что управляют всем, недоступны для восприятия простым человеком. А если постоянно задумываться о недоступном нам, это прямой путь в сумасшедший дом.

– Так я уже здесь.

– Значит сделай правильные выводы, о причинах. И не повторяй свои ошибки…

– Я всё понял, – шепчет Николай, таинственно поднося указательный палец к своим губам.

– Что понял?

– Всё вокруг нас нереально.

– Почему ты так считаешь?

– Ну, сам подумай…

Жду. Но Николай, заинтриговав, молчит. Начинаем думать совместно с крысой, что привычно пристроилась рядышком, на моей подушке…

– Не получается… – через некоторое время я сдаюсь, а крыса как всегда помалкивает. Что, впрочем, и неудивительно.

– Я так и думал. Ещё один кирпич в стену…

– В какую стену? За окном? Которого теперь нет…

– Совсем ничего не помнишь?

– Как тебе сказать. Помню, что давали на завтрак сегодня.

– Вот-вот. Уже теплее. Почему у нас каждый день одна и та же каша? Словно не существует ничего другого.

– Но в обед-то котлеты, пюре…

– Обед, это совсем другое. Не отвлекайся от завтрака. Каша раз за разом одна и та же. Словно это зацикленная последовательность. Консистенция, вяжущие свойства, и даже вкус нисколько не меняется. В реальном мире такое просто невозможно. Человеку свойственна некоторая волатильность при совершении даже одних и тех же операций, поэтому повариха не сможет с точностью повторить ни одно, пускай самое простое, блюдо. Там не досыпала сахар и крупу, тут переборщила с водой, разбавляя молоко.

Начинаю подозревать, что это не реальность нереальная, а Николай ещё тот шизик.

– Это свидетельствует только о том, что мы получаем кашу из пищевого синтезатора по одной и той же программе.

– А обед? Почему тогда котлета всегда одна? Ни две, ни три? А? Я как-то попросил себе четыре, и знаешь, что мне ответили…

Понимаю, что все мои доводы, словно горох об стену. И пока Николай продолжает бормотать, приводя свои притянутые за уши осла примеры, смотрю в сияющий побелкой потолок.

Трещины. Как-то их раньше не замечал. А трещины повсюду. Они тянутся через весь потолок, стекают с него на стены, на пол. Что за… ? Словно паутина. Или… Перевожу взгляд на Николая. И его взлохмаченная причёска прекрасно вписывается в этот хаос трещин, являя собою их гармоничное продолжение.

И усики крысы, на которых дрожат маленькие капельки воды. Что-то есть в этих жидких линзах завораживающее. Приглядываюсь… Проклятье! В каждой капельке присутствует моё отражение. И эти миниатюрные Я внимательно следят за мною. С той стороны. Молча.

Мне становится страшно. Словно заглянул за двери, куда заглядывать человеку запрещено. Вот она истинно иная сторона реальности, а не каша с котлетами…

– А компот? – продолжает нудеть Николай над самым ухом, – Почему в компоте всегда плавает пять изюминок, а одна утонула?

– По количеству детей поварихи, – парадоксальным ответом пытаюсь отвязаться от навязчивости местного Пуаро.

– Да-а? – Николай задумывается, переваривая новую информацию о странном количестве изюма, – Не думал об этом. Чёрт… Точно! Ведь у неё один утонул прошлым летом.

Он молчит, удивлённо хлопая длинными ресницами.

– А урючина одна?

Крыса что-то там пищит в ответ на своем крысином языке.

– А-а, по количеству живых мужей. Проклятье! – начинает возмущаться ниспровергатель реальностей, – Вся теория прахом идёт… Проклятый компот! Больше не буду в нём изюм пересчитывать.

Ещё что-то там бормоча под нос, Николай недовольно отворачивается.

Мне становится совсем нехорошо – поварих-то у нас нет ни одной. Из пищевого синтезатора готовые блюда вытаскивают и затем раскладывают по тарелкам санитары, сплошь мужики.

Как в этом сумасшедшем доме можно окончательно не свихнуться, я даже не представляю…

По вновь приобретённой привычке таращусь в потолок. Николай рядом сладко сопит, видя, наверное, уже третий сон. Чувствую лёгкий толчок в ногах и следом замечаю пробирающуюся в складках одеяла крысу. Удобно пристроившись на моей подушке, лапкой утирает свои длинные усики.

– Послушай, крыса, – обращаюсь к ней, ввиду отсутствия в ночи иных собеседников, – А тебе не кажется всё тут странным? Ты же можешь свободно бегать, где хочешь, но почему-то всегда возвращаешься сюда…

Крыса внимательно слушает, словно что-то там соображает своим мизерным умишком.

– Как бы я хотел, как ты, иметь свободный выход с нашей дурки…

Молчаливый визави неожиданно соскакивает с места и, пискнув, спрыгивает с кровати.

– Ну, вот. Последний собеседник меня поки… – я резко прерываюсь.

Крыса на полу не убегает прочь на свободу, а покрутившись на месте, делает несколько шагов и останавливается, чтобы затем вновь покрутиться на месте и сделать еще несколько шагов. При этом неотрывно следя за мною чёрными бусинками глаз. И если бы это была собака, то я решил, что она так зовёт с собой поиграть… Впрочем, чем крыса глупее собаки? Тем более в сумасшедшем доме. Заинтригованный странным поведением животины, встаю с кровати и шагаю ей вслед.

Когда она ныряет под кровать спящего Кэпа, я некоторое время соображаю – последовать ли за ней? Всё-таки под весом этого тюфяка сетка растягивается почти до самого пола. Заметив, что крыса призывно выглядывает из-под кровати, встаю на корячки и кряхтя ползу вослед. Но клиренс настолько мал, что с трудом протискиваюсь между полом и опасно нависающей задницей спящего. Этакая экзистенциальная угроза над головой.

Замечаю впереди абсолютно чёрное пятно в стене, куда смело устремляется крыса и там буквально растворяется во мраке. Кэп сверху начинает беспокойно ворочаться, отчего кажется, что на меня вот-вот обрушатся эти массивные «небеса». И я спешно ныряю в чёрную дыру…