Они
Шрифт:
Рома пожал плечами.
– О подвале не скажу, а вот о колодце слышал.
Жанна думала, что в этой комнате с минуты на минуту произойдет еще одна смерть. И Рому не Бог накажет, а Жанна. Ну разве можно так медленно рассказывать! Она подумала, что этот человек во всем такой. Интересно, в молодости он был таким же? С ним же никакой жизни. Пока разденется, ласки, то да се… Да с ним и уснуть можно даже занимаясь сексом.
– Елкины, оттуда воняло, как из задницы у черта, – воскликнул Роман.
По его лицу было видно, как он горд придуманной только что аналогией. Ее начал раздражать этот медлительный тип со своим «елкиным», и она вышла во двор.
– Вместо воды они доставали какую-то черную жижу, – услышала Жанна уже из-за двери.
Страхова посмотрела на окно спальни. Девушки там не было. Вдруг раздался крик, а потом звон бьющегося стекла. Жанна сразу подумала о люстре. Дорогущая люстра стоимостью что-то около тридцати тысяч рублей (единственная дорогая вещь, на которую удалось раскрутить Лешу) разбилась. Она знала, что нельзя доверять вешать такие ценности этим пропойцам. Из кухни выскочил Леша, за ним в собственной манере вышел Рома.
«Ему, чтобы успеть на работу к восьми, надо за двенадцать часов выходить», – подумала Жанна и побежала за мужем.
Мужчина, который матерился на стремянке, теперь лежал на полу, и, судя по всему, он был без сознания. Над ним стоял прораб с циркулярной пилой в руках с таким видом, будто собирался разрезать его. Сантехник вышел из-под лестницы и уставился на собравшихся. Лешка нагнулся к раненому и попытался нащупать пульс.
– Он жив? – спросила Жанна и только сейчас увидела, что все лицо рабочего изрезано осколками люстры. Одинаковые кусочки стекол очень уж равномерно распределились по его голове. Это наводило на мысль о каком-то злом розыгрыше.
– Пульс есть, – ответил Леша и хотел посмотреть зрачки, но передумал. Осколки были везде.
– Мы на машине. Забросим его в больницу, – как-то отстраненно сказал прораб, будто говорил о лишайной собаке, которую жалко, но если сдохнет – не велика потеря.
– Вы уверены, что его можно трогать? – Жанна видела в какой-то передаче, что неправильная транспортировка раненого приводит к гибели.
– А что ему будет? – Подошел сантехник, обтирая о спецовку руки. – Хозяин же сказал, что он жив.
Леша встал, и Жанна заметила на его лице застенчивость и гордость одновременно. Да, именно, застенчивость и гордость.
– Я вообще-то не доктор, – произнес ее застенчивый муж. Ну прямо сама Святость.
– Елкины! – А вот и Спринтер пожаловали. – Что ж вы стоите?
– Давай, открывай машину, – приказал Страхов прорабу и повернулся к сантехнику. – Бери его за ноги. На раз-два. Раз, два.
Они подхватили электрика и понесли к калитке. Жанне вдруг показалось, что раненый мужчина пришел в себя. Прошептал что-то типа «ось» или «кость» и снова отключился.
Жанна, Алексей и Рома проводили взглядом старую «Волгу» и пошли во двор. Леша хотел поехать с рабочими, но они его отговорили. И снова эта гордость на лице. Еще вчера Жанна была уверена, что ее мужу нарциссизм не грозит. Сегодня он ее разубедил в этом.
– Елкины, это же надо. Как его угораздило?
– Бывает, – произнес Страхов. – Ну что, сосед, продолжим знакомство?
Жанна посмотрела на мужчин, вошедших в кухню. В летнюю кухню. Точно. Теперь она так ее и будет называть. Потому что ей казалось, что зимой из дома она и носа не покажет. Она посмотрела на дом, ставший таким родным. Хотя они еще в нем не жили, они даже не переночевали там ни разу. Но она с нетерпением ждала этого момента. Страхова с улыбкой на лице взглянула на окно собственной спальни. Черт! Улыбку как рукой смело. Нет, девушки она там не увидела. Так, слабое движение, будто кто отскочил от окна или… Да, конечно. Просто сквозняк колыхнул занавеску.
Жанна отогнала дурные мысли и пошла в кухню. И только когда они провожали соседа и забирали у Слюсаревых детей, Жанна вспомнила, что в ИХ новом доме еще нет никаких занавесок.
Леша напился впервые за десять лет. Нет, он выпивал и раньше, но на большее, чем пропустить пару кружек пива в пятницу вечером в каком-нибудь баре с сослуживцами, его не хватало. А сегодня, прямо чудо какое-то, ему очень хотелось напиться.
– Жан, у нас ничего выпить нету?
Если она и удивилась, то виду не показала.
– Пиво в холодильнике. Ты к шашлыку покупал.
Она была чем-то обеспокоена. Он слишком хорошо ее знал, чтобы не увидеть это. Но вряд ли ее беспокойство из-за пьянства. Хотя… Алексей даже сделал вид, что задумался. Но ему было, прямо сказать, наплевать на ее мнение. По крайней мере, сегодня, в данный час.
Пока жена укладывала детей, Леша взял три бутылки пива и пошел во двор. Сел на скамейку, а бутылки поставил рядом. Страхов чувствовал себя Хозяином. И чувство это было каким-то нездоровым, хотя и на это ему было наплевать. Ему нравилось это чувство и сам факт обладания участком, а теперь уже и домом (самым большим, самым новым и самым красивым в поселке) придавал ему все больше и больше уверенности в себе.
Леша открыл бутылку. Крышка с щелчком отлетела на гравийное покрытие двора. Страхов сделал глоток и посмотрел на крыльцо дома. Ему вдруг захотелось войти в СВОЙ дом, пройтись по комнатам. Сделав еще один глоток, Леша поднялся и, пошатываясь, пошел к дому.
Жанна подошла к газовой плите. Повернула вентиль на трубе и принюхалась. Нет, газ не проходил. Старая плита «Тулица» была оснащена двумя конфорками, так что у Жанны был единственный шанс накормить детей разогретым борщом. В новом доме был газ, но она не знала, успели ли рабочие проверить там все. В сегодняшней суматохе вряд ли.
Она подожгла спичку и открыла газ. Пламя пробежало по кругу и весело заиграло маленькими огоньками. Жанна вздохнула и поставила кастрюлю на плиту.
– Мамочка, смотри, что я нарисовала.
– Сейчас, Крошка.
Страхова подошла к раскладушке, на которой сидела Алена. Посмотрела на соседнюю. Стасик читал книгу.
– Сынок, а ты что читаешь?
– «Остров сокровищ», – ответил мальчик, не отрываясь от книги.
– Ну-ка, что нарисовала моя Крошка? – Она взяла рисунок и посмотрела.