Чтение онлайн

Он видел, как я делаю это. Не знаю, какую из сессий, но это ведь не то, о чем можно просто так спросить, эй, как тебе мои новые анальные шарики? Иногда я удивляла подписчиков. Не зря я продержалась столько лет в первых позициях чата. У меня не было выбора, но понимает ли это Соловьев?

Вообще не представляю, как говорить об этом открыто. Я ни с кем еще не говорила. Ленка работает в том же чате, она не в счет. Никто не знал о моей тайной ночной жизни. Не знаю, какой вообще нормальный парень готов смириться с этим.

Хотя… Наверное, ничего серьезного у нас и не будет. Не с такой профессией.

Только секс на одну ночь. Хороший, наверное, секс, но все же.

Я могла бы взять отгул на сегодня. Такое не поощряется, но всякое бывает, можно списать на технические неполадки, в конце-то концов. Выйти в сеть позже… Или отработать двойную смену после.

Я бы попросила Ленку заменить меня на одной из сессий, если бы Соловьев не знал правды. Тогда бы я врала напропалую, как делала это с тем парнем в августе, но не продержалась и две недели. Да и секс с ним был не тем, ради чего стоило терять деньги так часто.

Соловьеву врать бесполезно. Он знает, кем я работаю. И должен понимать, что даже после ночи с ним для меня ничего не изменится.

У него хорошая выдержка.

– Тебе надо работать, – только и повторяет он за мной, обдумывая каждое слово.

Чувствую, как он отстраняется. Вижу, как хмурится.

– Лера, я должен кое-что спросить, ладно?

Киваю.

– Ты всегда работаешь одна?

– Да.

И это честный ответ, по крайней мере, я так думаю. Пока не вспоминаю о справках и договоре с Серегой на воскресенье вечер. Ладно, сегодня суббота. Решаем проблемы по мере их возникновения.

– Только ты и твои пальцы?

– Иногда вибратор, иногда – два.

Соловьев нервно сглатывает.

– … Но всегда одна, – быстро заканчиваю фразу.

Он упирается одной рукой в капот, а второй ерошит собственные волосы.

– И ты не можешь сегодня пропустить? Никак?

– Могу, но я потеряю деньги. А они мне нужны.

Я хочу быть с ним честной. Теперь. Раз уж он и так знает правду. Не только про меня, но и про бабушку.

– У тебя были парни, которые знали… что ты делаешь?

– Нет.

Разговор дается ему с трудом, но ничего с этим не поделать. Не знаю, как об этом говорить иначе.

– Послушай, то, что я видел… Все это очень быстро закончилось.

Теперь ясно, когда он смотрел на меня. Мой единственный фиаско, по закону подлости сразу после нашей встречи.

– Да, вчера это было очень быстро, – киваю. Не уверена, но, кажется, у меня горят щеки. – Я думала о тебе.

Вот теперь у него отваливается челюсть.

Я тоже прекрасно понимаю, зачем мужчины смотрят такие видео. И ясно, чем Соловьев занимался до или после. Хотя не ясно, успел ли он вообще кончить за эту короткую сессию прошлой ночью.

Вид у него такой, как будто я своими глазами застукала его за мастурбацией.

Криво усмехаюсь.

– Ты ведь смотрел на это… с одной целью.

– Ага, – выпрямляется он, хватает за талию и притягивает к себе. – Хотел тебя забыть.

– Не вышло, судя по всему, – сжимаю его член через джинсы.

Он хрипло стонет.

– Не делай так, иначе я никуда не отпущу тебя сегодня, – шепчет он, поглаживая большим пальцем мои губы.

– Тебе и не нужно меня отпускать.

Соловьев отстраняется.

– Что ты сказала?

До меня с запозданием доходит, что я только что ему предложила.

– Э-э-э… – тяну я. – Ну я имела в виду, что…

Это самое безумное предложение, которое я когда-либо предлагала мужчине. Даже когда в садике предложила сбежать всей группой на Северный Полюс – это и то было реальней.

– Ты хочешь, чтобы я смотрел на тебя… В живую, – припечатывает Соловьев и вжимает меня в капот. – Серьезно, Лера? Ждать рядом, пока ты кончаешь для других? Это ты предлагаешь?

Он на взводе и едва сдерживается. А я не могу ответить, потому что он терзает мои губы прерывистыми поцелуями, а его рука пробирается под одежду, под лифчик, который он так и не расстегнул сегодня. Я вздрагиваю, когда его холодные пальцы касаются меня.

Низ живота пылает огнем. Если я коснусь себя сейчас, то кончу еще быстрее, чем вчера.

Хватаю его водолазку и заставляю нагнуться.

– Если ты так и не переспишь со мной сегодня, Соловьев, я тебя прокляну. Мне надо поработать, а значит, ты останешься рядом. Можешь не смотреть, если не хочешь. Но будь уверен, кончать я буду только для тебя.

Он натурально рычит и почти опрокидывает меня на капот, губы горят от его поцелуев. Щетина колется сильнее. Он ударяется бедрами о мои разведенные ноги.

– Это самая безумная вещь, которую я когда-либо слышал.

А потом он приподнимается, нависая над капотом и мной, и говорит:

– Но я был бы еще большим безумцем, если бы отказался. Так что не смей кончать, Лера. Ты обещала.

Это самое странное, нелогичное и неоднозначное, что я творил за свою жизнь. А успел натворить я немало. Вспомните только тот детский день рождения…

Часть меня вопит от возмущения, ревности и ярости. А к остальным частям просто отлила почти вся отведенная мне господом богом кровь, и уж эти-то желания просты и понятны.

Я никогда не пробовал даже на троих. С двумя мужчинами или двумя женщинами, без разницы. Я прожженный собственник. Я – тот ворчливый сторож, который будет гнать сорванцов от любимой яблони, проклиная их до пятого колена.

Не знаю, как выдержать это. И не знаю, как повернуть назад, когда такого пути, в принципе, не предусмотрено. Отказаться сейчас, значит, отказаться от Леры такой, какой она есть. И снова вернуться к той утренней грязи, от которой я еще не отмылся.