Чтение онлайн

Стэн дернул атлас изо всех сил и наконец вытащил его из кармана. Он заслонился атласом, точно щитом. Стэн не думал о том, что делает, но внезапно им овладела уверенность, что он делает именно то, что нужно.

— Малиновки! — закричал он в темноту, и на мгновение приближающееся существо (оно было уже шагах в пяти, даже меньше) замерло. Стэн в этом не сомневался. В ту же секунду дверь за спиной поддалась. Неужели откроется?

Стэн уже не прижимался к двери, до этого он буквально сжался в комок от ужаса. Сейчас же он выпрямился. Что произошло? Некогда рассуждать. Стэн облизнул пересохшие губы и начал выкликать названия птиц:

— Малиновки! Гагары! Серые цапли! Галки! Дятлы! Куропатки! Вьюрки! Пелика…

Дверь протестующе скрипнула и отворилась. Стэн перелетел через порог в туманные сумерки. Он упал навзничь и растянулся на прошлогодней траве. Атлас, который он держал в руках, согнулся пополам — поздно вечером Стэн увидит на обложке грязные отпечатки своих пальцев: можно подумать, что обложка была не из прессованного картона, а из обыкновенной бумаги.

Стэн не предпринял попыток подняться на ноги, вместо этого он, упираясь ногами в землю, стал отползать на спине от двери, оставляя на мокрой скользкой траве след от своего зада. Стэн полз, закусив губы. А в тусклом продолговатом проеме двери под диагональными тенями показались две пары ног. Стэн разглядел ветхие, лилово-черные джинсы. Из швов наружу торчали оранжевые нитки. С отворотов джинсов стекала вода, ботинки до того сгнили, что носки их отвалились и виднелись лилово-синюшные вспухшие пальцы ног, наполовину залитые водой.

Оба существа стояли подбоченясь, руки у них были несоразмерно длинные, бледные, как воск; с каждого пальца свисал оранжевый помпон.

Держа перед собой согнувшийся орнитологический атлас, Стэн, с мокрым от дождя, пота и слез лицом, зашептал хриплым монотонным голосом:

— Коршуны-куроеды… дубоносы… колибри… альбатросы… киви…

Один из обитателей башни повернул руку ладонью кверху — от сырости линии на ней сгладились, она походила на ладонь манекена в витрине магазина.

Страшилище отогнуло один палец кверху и снова опустило его. Помпон закачался.

Оно манило мальчика.

Стэн Урис, который спустя двадцать семь лет умрет в своей ванной, крестообразно перерезав на руках вены, поднялся на колени, затем вскочил на ноги и опрометью побежал прочь. Он, не оглядываясь, пересек Канзас-стрит, не обращая внимания на автомобили, и остановился перевести дух только на противоположном тротуаре. И обернулся.

С этого места не было видно нижней двери, ведущей в водонапорную башню. В темноте маячила лишь труба, толстая и, как ни странно, не лишенная изящества.

«Они мертвецы», — прошептал про себя потрясенный Стэн Урис. И, сорвавшись с места, кинулся домой со всех ног.

Сушилка отключилась. Умолк и Стэн.

Трое ребят ничего не сказали — только посмотрели на рассказчика пристально. Кожа на лице у Стэна посерела и стала почти такой же, как апрельские сумерки, о которых он только что говорил.

— У-уф! — наконец выговорил Бен и со свистом выдохнул из себя воздух.

— Это правда было, — низким голосом произнес Стэн. — Богом клянусь, правда.

— Я верю, — сказала Беверли. — После того, что случилось у меня в квартире, я теперь готова всему верить.

Она порывисто поднялась, чуть не опрокинув стул, подошла к сушилке, затем принялась вынимать одну за другой тряпки и аккуратно их складывать. Бев стояла спиной к ребятам, но у Бена мелькнуло подозрение, что она плачет. Ему захотелось подойти к ней и утешить, но недостало смелости.

— Нам надо посоветоваться с Биллом, — произнес Эдди. — Билл сообразит, что делать в таких случаях.

— Делать? — обернувшись к нему, переспросил Стэн. — Что, по-твоему, тут можно сделать.

Эдди посмотрел на него и замялся.

— Ну, разное можно.

— Я не хочу ничего делать, — произнес Стэн и устремил на Эдди немигающий свирепый взгляд. И Эдди, не выдержав, даже поежился. — Я хочу все забыть, вычеркнуть из памяти, чтобы больше уже не вспоминать.

— Это не так-то просто, — обернувшись к ребятам, спокойно возразила Беверли. Бен оказался прав: жаркие лучи солнца, проникающие сквозь грязные стекла окон, осветили яркие следы слез на лице Бев. — Это дело касается не только нас. Я слышала голос Ронни Гроуган. А до того раздавался голос ребенка… Мне кажется, это был малыш Клементсов. Тот самый, который уехал на трехколесном велосипеде и не вернулся.

— Ну и что? — вызывающе спросил Стэн.

— А если чудовище на них не остановится? — сказала Бев. — Если последуют новые жертвы, погибнут еще дети?

Горящие карие глаза Стэна вперились в синие глаза Бев, в них она читала безмолвный ответ: «Ну и что с того! Пусть!»

Но Беверли не потупила взгляда, не отвернулась, и наконец Стэн опустил глаза: оттого ли, что Бев все еще плакала, или оттого, что ее беспокойство придавало ей силу.

— Эдди прав, — сказала она. — Нам надо поговорить с Биллом. А потом, может быть, сообщить начальнику полиции…

— Ну да, конечно, — произнес Стэн. Если он пытался выразить своим тоном презрительную издевку, то издевки не получилось, в голосе прозвучала только усталость, и ничего больше. — Трупы детей в башне. Кровь, которую видят лишь дети, а взрослые не замечают. Клоуны, расхаживающие по льду Канала. Воздушные шары, летящие против ветра… Мумии. Прокаженные под верандами. Бортон обхохочется, а потом упрячет нас в психушку.

— Если мы придем к нему все, — с беспокойством возразил Бен, — если мы все придем…

— Ну-ну… Продолжай, — усмехнулся Стэн. — Лучше напиши об этом книгу. — Он поднялся, засунул руки в карманы и подошел к окну. Вид у него был расстроенный, злой и испуганный. Несколько секунд он смотрел в окно, плечи под аккуратно заправленной рубашкой напряглись и застыли. — Напиши для меня роман ужасов, — не оборачиваясь, добавил он.

— Нет, — спокойно возразил Бен. — Книги писать — это по части Билла.

Стэн резко обернулся и устремил на Бена удивленный взгляд. На лице у Бена появилось возмущенное, удивленное выражение, как будто он ненароком залепил сам себе пощечину.