Чтение онлайн

Губы месье Бюто под тонкими седыми усами растянулись в полуулыбке:

– Мы никогда не жили вдвоем, Альдо! Совсем недавно с нами была Мина. И, мне кажется, о ней-то я больше всего и сожалею...

Морозини переменился в лице и раздавил в пепельнице только что закуренную сигарету:

– Прошу вас, Ги, не будем говорить о Мине! Вы же знаете, ее не существует. Это всего лишь иллюзия, видимость, за которой скрывалась мимолетная прихоть богатой девушки, пожелавшей развлечься...

– Вы несправедливы, и сами это понимаете. Мина... или скорее Лиза, если называть ее настоящим именем, никогда не искала здесь развлечений. Она любила Венецию, любила этот дворец, она хотела в нем жить...

– ...и, прикинувшись синим чулком, далеко не доброжелательным взглядом рассматривать в микроскоп такую странную зверюшку, как я! Ее приговор не был для меня благоприятным.

– А ваш? Теперь, когда вы знаете, кто она на самом деле?

– Не имеет никакого значения! Кого, по-вашему, это интересует?

– Например, меня, – улыбнулся Бюто. – Я убежден: она – та женщина, которая вам нужна.

– Это ваше мнение, и, поскольку никто его не разделяет, оставьте его при себе. Пойдемте лучше спать. Завтра нужно будет ввести в курс дела юного Пизани, а поскольку, кроме этого, назначено несколько встреч, день будет длинным... Впрочем, если он хорошо справится с работой, мы скоро позабудем Мину.

Действительно, с первого же взгляда Альдо понял: этот новобранец ему подойдет. Молодой светловолосый венецианец, вежливый, прекрасно воспитанный, со вкусом одетый, скорее скуповатый на слова, пришелся к месту в мраморно-золотом дворце, превращенном в антикварный магазин международного класса. Он вписался сюда с поразительной естественностью, потому что испытывал подлинную страсть к предметам искусства древности. Особенно – К дальневосточным. Эрудиция Анджело Пизани в этой области изумила его нового хозяина – подхватив со столика покрытую серовато-зеленой глазурью флягу XVIII века и даже не повернув ее, чтобы взглянуть на «ньен-хао», знак царствовавшей династии, новичок-секретарь воскликнул:

– Потрясающе! Эта фляга с тройным горлышком эпохи Киен-Лонга, украшенная рельефным «волшебным» знаком в форме «пяти священных гор», настоящее чудо! Ей просто цены нет!

– Я тем не менее собираюсь назначить ей цену, – заметил Морозини. – Но не могу удержаться от похвалы! Мэтр Массариа не говорил мне, что вы синолог такого уровня!

– По материнской линии ко мне перешла капелька крови Марко Поло, – скромно пояснил новый секретарь. – Мое увлечение, конечно, началось с Китая, но я кое-что знаю и о древностях из других стран.

– А в камнях, в древних драгоценностях вы тоже разбираетесь?

– Совсем нет, – с обезоруживающей улыбкой признался молодой человек. – За исключением, разумеется, китайских нефритовых безделушек и украшений, но, если господин Бюто пожелает со мной заняться, я очень быстро научусь.

Он действительно выказал явные склонности к новым знаниям, и, поскольку в секретарском деле его особенно нечему было учить, Морозини был весьма доволен своим приобретением. Осталась лишь капля сожаления, что, кроме как по делу, из Анджело невозможно было вытянуть и двух слов. Он передвигался по дворцу, словно безмолвная деловитая тень, радости от него не было никакой, и Альдо еще горше тосковал о Мине: она так живо на все откликалась, такие образные давала характеристики. Вот с кем никогда не было скучно...

Пытаясь разогнать тоску, Морозини завел роман с венгерской певицей, приехавшей исполнять «Лючию ди Ламмермур» в театре «Ла Фениче». Прелестная хрупкая блондинка немного напоминала Анельку и обладала чистым ангельским голоском, но больше ничего ангельского в ней не было. Альдо быстро обнаружил, что Ида столь же опытна в любви, сколь точна в расчетах, что она безошибочно отличает бриллиант от циркона и любыми средствами постарается присоединить княжеский титул к уже имеющемуся у нее титулу примадонны.

Вовсе не желая превращать эту залетную певчую пташку в наседку, Морозини поспешил рассеять ее иллюзии, и роман завершился июньским вечером на перроне вокзала Санта-Лючия вручением подарков – браслета с сапфирами, букета роз и большого платка, словно специально предназначенного для обряда прощания: непостоянный любовник еще долго видел, как он мелькал в окне спального вагона, пока поезд уносил Иду прочь.

Вернувшись домой с радостным облегчением, Морозини поймал себя на мысли, что ему уже не кажется таким горестным то одиночество вдвоем, которым они с Ги Бюто словно были отрезаны от остального мира.

А между тем вести от любимых ими людей приходили крайне редко. Казалось, пески Египта поглотили и Видаль-Пеликорна, и маркизу вместе с мадемуазель дю План-Крепен. И если молчание первого можно было оправдать слишком увлекательным делом, то две другие просто не имели права ограничиться одной-единственной открыткой за полгода!

Не было новостей и от кузины Альдо, Адрианы Орсеоло. Прекрасная графиня прошлой осенью отправилась в Рим, чтобы пристроить своего лакея – и любовника! – Спиридиона Меласа учиться пению у известного преподавателя бельканто, после чего тоже словно бы исчезла с лица земли. Даже на известие о том, что ее дом ограблен, она откликнулась лишь письмом в адрес комиссара Сальвини, выразив в нем свое полное доверие венецианской полиции. Графиня добавила также, что сейчас слишком занята и не может покинуть Рим, а все ее интересы поручила блюсти князю Морозини.

Несколько покоробленный подобной бесцеремонностью – Адриана даже не поздравила его с Новым годом! – Альдо снял телефонную трубку и попросил соединить его с палаццо Торлонья, где кузина имела обыкновение останавливаться. И услышал, что графиня, погостив неделю, уехала, не оставив адреса. По любезному тону собеседника Морозини догадался, что семейство Торлонья после ее отъезда вздохнуло с облегчением. Та же история с маэстро Скарпини: да, конечно, у грека красивый голос, но слишком трудный характер, чтобы можно было долго терпеть его общество. Нет, маэстро неизвестно, куда он отправился...

Первым побуждением Альдо было послать за билетом в столицу, но он быстро опомнился: вряд ли разумно носиться по огромному городу в надежде встретить беглецов, к тому же парочка вполне могла перебраться в Неаполь или куда-нибудь еще. Да и Ги, к которому он обратился за советом, держался мнения, что, раз графиня предпочитает скрываться, пусть продолжает свои приключения.

– Но я же ее единственный родственник и привязан к ней! – убеждал Альдо. – Я должен ее защитить!

– От нее самой? В результате вы просто поссоритесь. Знаете, Альдо, – седина в бороду, бес в ребро. Она как раз в таком возрасте, и, к несчастью, здесь ничем не поможешь. Надо дать ей возможность пройти все безумства до конца, а потом, когда придет время, подобрать обломки.