Опаленная колыбель
Шрифт:
Но и это еще полбеды. Меня другое волнует.
– Папаша… – начинаю. – Или лучше господин президент?
– Серж, перестань, пожалуйста, – Линский говорит устало.
– Хотел бы… господин президент. Но я не понимаю.
Перестал Линский переносицу растирать, на меня внимательно смотрит.
– Перестань, Серж, – просит. – Чего ты не понимаешь?
– Не понимаю, кто из вас хуже. Тяпкин или вы… папаша…
– Серж, ты издеваешься? – Линский хмурится. – Ах, вот ты о чем… – наконец-то сообразил. – Думаешь, я дам Шутемкову попасть в наш город?
Тут уже я никак не соображу.
– Так вы же, папаша, только что сами это сказали…
– Серж… – Линский цыкает и головой качает.
У меня даже губы поджались. Теперь я все понял. Только не лучше от этого, а еще противнее.
– Хотите Тяпкина сначала использовать, а потом прибить? Ради хорошего дела все средства хороши?
– А разве нет, Серж? – Линский говорит серьезно.
И внимательно мне в глаза заглядывает.
Хорошо, конечно, что он взгляд не прячет… Да только не много это меняет. Если он так начинает, как бы его забота о нашем Ангарске не оказалась еще похлеще тяпкинского блага! Как там его любимая пословица?
– Как бы ваша доброта хуже тяпкинского шкурничества не оказалась… – говорю. – Коготок увяз, всей птичке пропасть. Так?
– Серж, это все софизмы! – Линский заводится. – Добра и зла нет! Есть только цели и методы их достижения! Для одних людей добро заключается в одном, для других – в другом. Все зависит от точки зрения.
– Вот это уж точно софизмы! – говорю. – Цели целями, а вот с методами у вас явно перебор, папаша! Польза еще в проекте, а вот кулаки у вашего добра уже тут как тут, и нехилые!
– Но добра без кулаков не бывает, Серж.
– Да ну?
– Честно, Серж, – Линский говорит очень серьезно. – Добро без кулаков – это просто ленивый пособник зла.
Выкрутился…
Или в самом деле так думает?…
Хотя еще неизвестно, что для нашего Ангарска страшнее…
– Ладно… папаша, – говорю. – И что вы собрались делать с Шутемковым, когда от Тяпкина избавитесь?
Тут уж Линский не выдержал, отводит взгляд и пульт пристально изучает.
– То же, что и с командой Тяпкина. Разве у меня есть выбор?
– Насчет выбора не знаю, – говорю. – Но кулаки у вашего добра… Не хотел бы я с ним в коммуникационных туннелях повстречаться, папаша.
– Серж, не играй словами! – Линский глаза вскидывает. – Не играй словами так!
С Шутемковым мы встретились там, где и в первый раз. Только Евочки на этот раз нет.
Уже темнеет. И холодновато. Кислорода все двадцать процентов, даже голова кружится – но чертовски холодно. Мы-то всю жизнь в городе – двести девяносто кельвинов плюс-минус две десятых. А снаружи кондиционеров нет. И с непривычки даже куртка не спасает!
Ребята Шутемкова костер разводят.
Только мы из флаера, Шутемков уже тут как тут.
– Устанавливать связь, господин президент? – Линскому лопочет почтительно.
– Давай, Герман, – Линский говорит. – Только не забывай план.
– Я не забуду, – Шутемков криво ухмыляется.
– Но и не переигрывай! – Линский как бы невзначай руку на пояс кладет.
Как раз туда, где у него на поясе передатчик от ошейников висит. Сейчас между этим передатчиком и ошейником на Шутемкове никаких преград нет. И радиосигнал ничто не остановит. Если Линский захочет, Шутемков или любой из его парней в один миг головы лишатся.
– У вас все готово?
– Готово, готово, – Шутемков на костер кивает.
Перед ним на треноге видеофон с большим экраном и хорошей камерой, возле них радиопередатчик.
– Серж? – Линский на меня косится.
Да… Тот еще у Линского план… Ну да что поделать, другого-то нет.
– Да все нормально, папаша, – говорю. – Не подведу.
Шутемков уже с передатчиком возится, связь устанавливает. К нам двое его рябят подваливают. И видно, доходчиво Шутемков им объяснял, кто теперь для них царь и бог. Жмутся эти два амбала нерешительно, словно малолетки перед первой случкой, и друг друга шепотом подбадривают.
– Эта… – бормочут. – Типа извиняемся, господин президент, но… Шеф сказал, чтобы все почти как в натуре… так мы это…
– Все в порядке, – Линский их успокаивает. – Просто не злоупотребляйте вашими ролями, и все будет просто замечательно.
– Связь! – Шутемков зовет.
Экран ожил, на нем заспанная рожа в мундире родного Ангарска глазами хлопает.
– Генерал Шутемков?… – бормочет изумленно. – Здрасьте…
– Ну-ка оторвал задницу и тащи ко мне Тяпкина! – Шутемков вальяжно командует.
– Сейчас… минутку, – офицер с экрана исчезает.
Тут ребята Шутемкова наконец-то до роли своей дозрели. Хватают нас с Линским за шкирки и к Шутемкову тащат.
На экране уже Тяпкин. Глянул на Шутемкова – и ошалел. Словно призрака увидел.
– Генерал?… – облизывается неуверенно. – А ты разве уже не… Мне тут наши шептали, что у тебя… м-м… проблемы с императором возникли. Что-то вы с его клоном не поделили, и…
– Че, серьезно? – Шутемков натурально так изумляется. – Врут, засранцы, – отмахивается. – Уваляй на хер этих дармоедов.
А Тяпкин уже снова глазами хлопает. Это он нас с Линским заметил.
– А, Олечка! – ухмыляется нехорошо. – Как делишки? Говорил, в Империи тебе понравилось? Ну и как? До сих пор?
– Да подожди ты! – Шутемков его останавливает. – Я ведь к тебе по делу. Говорят, ты в Империю захотел? Так прилетай, мы тут пикничок соображаем. Посидим, с девками пошалим, делишки обсудим.
– Император согласился? – Тяпкин мигом переключился.
– А чего бы ему не согласится? – Шутемков говорит. – Или ты уже передумал?