Опасное соседство
Шрифт:
— Матюхин! — сразу сказал папа, а я прыснула.
— Чего ты смеешься?
— Понимаешь, папа, я, как его увидала, сразу про себя обозвала Тюхой.
— Очень метко! — одобрил меня папа. — Действительно — тюха-матюха! А зачем, скажи на милость, тебе его фамилия понадобилась?
— Да ни за чем, просто так спросила! Пап, а кто будет деда ещё встречать?
— Сережу попрошу!
У меня сердце екнуло. Пока Сережа ничего папе не сказал, но они, кажется, с тех пор не виделись. А тут… Впрочем, папа будет на работе, а я непременно поговорю с Сережей — очень удачно!
— Папа, а твоя машина совсем сдохла?
— Боюсь, что да! И дедушка твой свою вдребезги разбил! Две машины в семье, и ни
Одна не ходит! Вот что значит — мужчин дома не бывает!
— Папа, а я тоже хочу учиться водить машину!
— Ни за что! — закричал папа. — Ни за что! У меня тогда ни одной спокойной минуты в жизни не будет! Даже и не заикайся!
«Ладно, — подумала я. — Поговорю на эту тему с дедом. Конечно, мне ещё даже юношеские права можно будет получить очень и очень не скоро, но мальчишки умеют ездить, а я?»
Когда я плюхнулась на сиденье рядом с Сережей, он спросил:
— Ну, как торговля? Меня сразу бросило в жар.
— Торговля? Нормально.
— Аська, признавайся, вы с Матильдой все мне наврали?
— Признаюсь!
— Так!
— Сереженька, я тебя очень прошу, только не говори ничего папе с мамой. Они меня не поймут!
— Согласен, но только если ты объяснишь мне, что все это значит.
Сказать правду или выдать заранее припасенную враку? Нет, правду нельзя говорить, родители поднимут панику и предельно осложнят жизнь. И я решила соврать.
— Понимаешь, Матильде очень нужны были деньги, а дедушка оставил нам некоторую сумму на карате. Половину мы уже внесли, а половину должны внести через месяц. Вот мы и взяли из этой второй половины. А теперь торгуем, чтобы вернуть долг. — Собственно, эту версию нельзя было назвать вракой в полном смысле слова. Ведь именно так все и обстояло! За исключением деталей, о которых Сереже знать вовсе ни к чему!
— А мальчишки?
— Что мальчишки?
— Они здесь при чем?
— Как ты не понимаешь?! Они наши друзья! Они помогают нам таскать тяжести и охраняют нас!
— А что, нельзя было найти какой-то иной способ заработать?
— Наверное, можно, но нам ничего другого в голову не пришло. В конце концов, что такое ужасное мы делаем? Покупаем товар на оптовом рынке, а потом продаем его с некоторой наценкой там, где он нужен, — на окраинах.
— С ума сойти! — вздохнул Сережа. — В моем детстве это называлось спекуляцией и считалось чем-то вполне постыдным. А теперь…
— Теперь совсем другое время! — заявила я. — А вы уже от него отстали!
— Кто это мы?
— Ну, ты, папа и мама. А вот дед, он куда более современный, чем вы. И потом, знаешь, это так интересно — торговать! Так
Весело!
— Ты полагаешь, Игорь Васильевич вас
Одобрил бы?
— Уверена!
— Сомневаюсь!
— Спорим?
— На что?
— На бутылку!
— Ася!
— Да я шучу, на бутылку «спрайта»!
— Давай!
— Вот встретим деда и по дороге спросим его. Только «спрайт» передашь мне тайком от мамы.
— Это ещё почему?
— Она не разрешает, а я его просто обожаю!
— Договорились! А ты, однако, уверена в
Победе!
— Уж я-то своего деда знаю!
В Шереметьево мы приехали немного заранее. Сережа поставил машину, и мы с ним пошли гулять. В воздухе уже чувствовалась весна, солнышко было таким ласковым, что не хотелось идти раньше времени в помещение аэропорта. И вдруг я увидела, что к дверям подкатывает знакомый «Мерседес». Первым вылез охранник, огляделся, а потом появился и Феликс. И сразу заметил меня.
— Асенька! — улыбнулся он. — Что ты здесь делаешь?
— Деда встречаю!
— Своего знаменитого деда! А я вот улетаю в Амстердам!
— Надолго? — вырвалось у меня.
— Дней на пять! Всего доброго, Асенька, извини, я опаздываю! Привет маме! И он ушел.
— Кто это? — спросил Сережа.
— Наш сосед с пятого этажа.
— Высокий класс! — воскликнул Сережа и лукаво посмотрел на меня. А я как дура покраснела..
«Но зато пять дней можно жить спокойно, не боясь, что кто-то убьет Феликса», — подумалось мне. И тут же я вспомнила газетные статьи о заказных убийствах за границей. Но все равно там мы ничем ему помочь не сможем, зато здесь, не опасаясь что-то проворонить, постараемся выяснить как можно больше о том парне. Все это вихрем пронеслось у меня в голове, но тут ко мне подскочила какая-то очкастая девица с фотоаппаратом.
— Скажи, ты внучка Потоцкого? Это правда, что твой дед женится?
— Да, — обалдела я.
Девица навела на меня аппарат и щелкнула.
— Ася, пошли отсюда! — сказал Сережа.
— Это твой папа? — бесцеремонно хватая меня за рукав, спросила девица.
— Оставьте девочку в покое! — твердо заявил Сережа и заслонил меня собою. — А я человек совершенно посторонний, так что ищите себе другие объекты.
Девица пожала плечами и ушла.
— Сереж, чего это она?
— Да журналистка полоумная, внучку уже снимает. Бедный Игорь Васильевич, что его тут ждет!
И в самом деле, стоило деду выйти из таможенного сектора, как к нему кинулась толпа журналистов и забросала его вопросами.
— Господин Потоцкий, правда, что вы женитесь?
— Ваша невеста француженка?
— Сколько ей лет?
— А как на это смотрит ваша семья?
— Вы богатый человек, господин Потоцкий?
Дед молча шел к выходу, а потом вдруг как гаркнет:
— На вопросы о личной жизни не отвечаю!
Сережа выхватил у него тележку с багажом и почти побежал к машине. Мы с дедом — за ним, а журналисты — за нами.