Чтение онлайн

– Добрый вечер, мадам. – Айвэн вежливо поклонился бабке с приятной, но фальшивой улыбкой. – Извините, что врываюсь к вам вот так, без предупреждения.

Он с соблазнительной улыбкой повернулся к Люси и Валери, все еще стоявшим посреди залы.

– Очень рад видеть вас вновь, мисс Драйсдейл. – Он помолчал и, не дождавшись ответа, продолжил: – Не представите ли меня вашей обворожительной партнерше?

Люси стиснула зубы. Ее задача – научить Валери вести себя в обществе, а значит, она просто не имеет права отвечать этому человеку грубо. Особенно сейчас, когда ему вдруг взбрело в голову вести себя прилично. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы отпустить Валери и выдавить из себя улыбку.

– Добрый вечер, милорд. Я была уверена, что вы знакомы со своей кузиной. Леди Валери, познакомьтесь – Айвэн Торнтон, граф Уэсткотт.

У Валери расширились глаза, и Люси поняла, что она немало наслышана о кузене Айвэне. А по лицу Айвэна она поняла, что он очень недоволен столь скучным представлением. «Вот и хорошо», – подумала Люси и продолжала:

– Милорд, позвольте представить вам леди Валери Стэнвич. Леди Валери прибыла к нам из Арундела, Суссекс. Отец леди Валери – Карл Стэнвич, граф Хейретон.

– Он в курсе, – прервала представление леди Уэсткотт. Поднявшись из-за фортепьяно, она подошла к молодежи. – Айвэн слышал о тебе, Валери. И позволь тебя предупредить, дитя мое, что более обворожительного и лживого человека вряд ли можно встретить в Лондоне.

Графиня пыталась говорить весело, но ей это плохо удавалось.

Следуя примеру леди Уэсткотт, Люси взяла Валери под руку и заставила себя улыбнуться.

– Слушайтесь свою крестную, Валери, она знает, что говорит. У вашего кузена репутация дамского угодника, юным девушкам следует соблюдать сугубую осторожность, находясь в его обществе.

Айвэн натянуто улыбнулся.

– Ну что вы, мисс Драйсдейл! Разве можно так говорить о человеке, с которым вы едва знакомы?! Кроме того, я могу быть полезен вам обеим. Спрашивайте – и я отвечу на любые ваши вопросы о Лондоне.

Айвэн явно намекал на их разговор той ночью! Правда, тогда он обещал ответить на все вопросы относительно его личной жизни…

– Благодарю за любезное предложение, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Но я убеждена, что Валери нуждается в более утонченной компании, нежели ваша. Вы со мной согласны, леди Уэсткотт?

В отличие от Валери, которая была явно не готова к такому откровенному диалогу и дрожала, как осиновый лист, вдовствующая графиня сохраняла полнейшую невозмутимость. Люси внимательно посмотрела на нее, и ей вдруг стало не по себе. А что, если леди Уэсткотт с самого начала сказала ей неправду? Что, если все это она подстроила для того, чтобы разжечь интерес Айвэна к Валери? Люси поняла, что в этом случае она окажется между двух огней.

– Айвэн просто флиртует, – сказала наконец леди Уэсткотт, вяло взмахнув рукой. – Но иногда он умеет быть очаровательным. А молодой леди следует уметь отличать легкий флирт от серьезного ухаживания.

Люси уже не сомневалась, что графиня ее провела, но почему-то не могла сердиться на пожилую даму. Ведь ее единственное и вполне законное желание – устроить судьбу внука, дожить до правнуков. Однако при этом Люси чувствовала, что юная Валери не подходит Айвэну и была бы несчастлива с ним. За эти несколько дней она успела привязаться к девушке и твердо решила уберечь ее от опрометчивого шага, несмотря на уловки леди Уэсткотт. В конце концов она здесь для того, чтобы помочь Валери найти подходящую партию. А Люси была уверена, что при всей своей знатности, огромном состоянии и потрясающей красоте Айвэн Торнтон неподходящая пара для Валери.

Люси решительно повернулась к графу.

– Я поступила бы не по-христиански, если бы не пожелала всего наилучшего вам и леди Валери. Я молюсь о том, чтобы господь даровал ей хорошего мужа, а вам – хорошую жену.

Она смотрела ему прямо в глаза, надеясь, что он поймет ее намек и навсегда оставит в покое Валери. Ведь Айвэн знает, что она явилась случайной свидетельницей его ночных похождений. Неужели он и теперь не смутится?

Но Айвэн только улыбнулся, сразу став олицетворением мужской красоты, и у Люси снова перехватило дыхание. «Да, – вынуждена была признать она, – такой кого угодно выведет из равновесия».

– А вы считаете себя истинной христианкой, мисс Драйсдейл? – с обескураживающим спокойствием спросил он.

– Ну да… конечно. Конечно, я христианка. А вы разве нет? – спросила она в надежде перевести разговор на другую тему.

Айвэн улыбался все так же соблазнительно.

– Во всяком случае, я не столь набожен, как вы, это уж точно. – Он слегка поклонился ей и обратился к Валери: – Если вы хотите совершенствоваться в танцах, мадемуазель, то лучше это делать с человеком, который знает мужскую партию досконально. Поверьте, я вовсе не хочу вас обидеть, мисс Драйсдейл.

Он галантно поклонился Валери, приглашая на танец. Люси возмущенно посмотрела на него, а затем на леди Уэсткотт в надежде, что та положит конец этому безобразию.

Но у графини, очевидно, были свои соображения. Люси поняла это по задумчивому выражению ее умных старческих глаз.

– Ты что-то сегодня в ударе, Айвэн. Таким веселым я тебя не припомню.

Он не стал вступать с ней в пререкания, понимая, что она его явно поддразнивает. Люси тоже понимала, что графиня специально пытается разозлить Айвэна. Леди Уэсткотт очень хорошо знала своего внука и была уверена, что это его только подхлестнет и он бросится ухаживать за Валери. Люси уже не сомневалась, что именно к этому леди Уэсткотт и стремилась с самого начала. Господи, до чего же у них запутанные отношения!

– Мне действительно весело, – ответил Айвэн графине. – Не понимаю, почему это вас так удивляет, бабушка. Я же дома, в кругу своей, хоть и немногочисленной, семьи…

В голосе Айвэна прозвучала горькая ирония, и Люси даже стало его жаль. Она поняла, что этот человек одинок. И хотя собственные родственники часто выводили ее из себя, она все-таки знала, что они любят ее и желают ей только добра. Айвэн же был лишен этого счастья…

И тем не менее это не оправдание для столь вызывающего поведения. Кто дал ему право нагонять ужас на молодую девушку? А Валери была явно в ужасе. Голубые глаза ее расширились, розовые щечки побледнели, а ноги словно приросли к полу. За все это время она не проронила ни слова.