Чтение онлайн

– Боюсь, не слишком ли ей понравился лектор.

– Лектор? Что ты имеешь в виду? Ведь она видела его всего лишь каких-то пару часов. Кстати, кто он такой?

– Сэр Джеймс Моби, известный ученый. По-моему, он произвел сильное впечатление на Валери – как лектор и как человек. Да и она на него, – добавила Люси, чувствуя себя отвратительно.

– Если я вас правильно поняла, он не совсем подходящий для нее человек? Кстати, он женат?

– Я точно не знаю, но, кажется, нет. Во всяком случае, он выступает против закона о первородстве, принятого в Британии.

Леди Уэсткотт коротко рассмеялась и начала спускаться по лестнице.

– Значит, он сам младший ребенок в семье. Так или иначе, если вам он кажется неподходящей кандидатурой, то не позволяйте Валери с ним встречаться. В конце-то концов, вы ее наставница.

– Я как раз об этом и подумала. Но сама бы я хотела продолжать ходить на лекции. Вы ведь обещали…

Они уже достигли конца лестницы, когда леди Уэсткотт вновь остановилась и, хмурясь, повернулась к Люси.

– Да зачем вам это? Он же явный безумец. Или он вас саму интересует?

Люси яростно замотала головой:

– Разумеется, нет. Просто я читала его статьи, и теперь мне бы хотелось послушать лекции. Он говорит не только о наследстве, но и вообще о воспитании детей.

– Лекции! Господи! Уж не радикалка ли вы, мисс Драйсдейл? Только радикалов мне не хватало.

– У меня такое впечатление, что ваш внук куда как более радикален, чем я, – довольно резко ответила Люси.

Старуха едва заметно улыбнулась.

– Хорошо сказано, мисс Драйсдейл. Но скажите, как я должна поступить с Валери?

– Если у вас есть какие-нибудь планы для Валери на четверг и вы можете обойтись без меня, я думаю, мы все останемся довольны.

– Все, за исключением Валери, – заметила леди Уэсткотт.

– Не думаю, что она будет долго переживать по этому поводу, – с нарочитой беззаботностью сказала Люси. – Они обменялись всего лишь несколькими фразами. Она быстро его забудет.

Леди Уэсткотт задумалась, не сводя с Люси внимательного взгляда.

– Ваше усердие заслуживает поощрения. Сначала вы оберегаете Валери от графа, то есть от ее собственного кузена, который представляется вам неподходящей партией. Теперь вы стараетесь спасти ее от некоего радикально настроенного лектора, без сомнения, не обладающего никаким состоянием. Честное слово, я начинаю сгорать от любопытства! Хотелось бы мне посмотреть на человека, которого вы сочтете достойным нашей милой Валери.

Ну что же, если посмотреть на дело с такой точки зрения, то она и впрямь образцовая наставница. Но в глубине души Люси подозревала, что руководит ею вовсе не усердие, а элементарный эгоизм. Ибо каждый из так называемых претендентов привлекал ее саму: один – своим умом, другой… другого она просто желала.

Люси уселась за стол, но почувствовала, что не может смотреть на яйца, ветчину и булки. Она была противна самой себе. Не следовало ей приезжать в Лондон. Надо было оставаться в Сомерсете и искать смысл жизни там. Сколько раз брат говорил ей, что нужно довольствоваться своим нынешним положением, сколько раз призывал ее не быть столь требовательной к мужчинам! Неужели она не может быть просто женщиной, довольствоваться приличным мужем и хорошим домом, полным детей?

«Но нет, тебе всегда надо чего-то большего! – издевалась над собой Люси. – Вот ты и получила то, к чему стремилась. Теперь тобой правят похоть и низкая ревность».

В холле послышались шаги, и презрение к самой себе отступило на второй план. Айвэн! Она узнала его шаги.

Первым ее порывом было бежать, спрятаться от него подальше. Но этого она не могла себе позволить и с внутренней дрожью стала ждать его появления.

– Доброе утро, – вежливо поздоровался Айвэн, пристально глядя на Люси, и, не дожидаясь приглашения, уселся напротив нее.

– Здесь уютно, – заметил он после того, как слуга налил ему кофе.

– Ого! Да ты сегодня, кажется, в хорошем расположении духа, – заметила леди Уэсткотт.

– Что верно, то верно.

– Смею ли я полагать, что причиной тому женщина?

Поворачиваясь к бабке, Айвэн на мгновение задержал взгляд на Люси.

– Если я отвечу «да», вы окажетесь на седьмом небе. Посему я ограничусь тем, что скажу: я интересно провел вечер, хорошо спал и видел прекрасные сны. И проснулся с надеждой, что меня ждет приятный день. Если, конечно, вам не взбредет в голову его испортить, дорогая бабушка.

Леди Уэсткотт поджала губы, и вокруг рта ее образовалось множество морщин.

– До сих пор одного моего присутствия было достаточно, чтобы испортить тебе настроение. По крайней мере, так ты утверждал до недавнего времени. Что же произошло?

Айвэн холодно посмотрел на старуху.

– Ничего особенного. Просто организованный вами антураж, а конкретнее, присутствие Валери и мисс Драйсдейл развлекло меня больше, чем я ожидал.

Он вновь посмотрел на Люси.

Развлекло! Он чрезвычайно любезен. Она мучается из-за него, страдает от собственного несовершенства, а для него, оказывается, все это просто развлечение! Да как она могла позволить себе так забыться? Ведь именно из-за неискренности Айвэна она посчитала его неподходящей партией для Валери – да и для любой другой достойной молодой женщины. Включая и себя.

И тут же ее угрызения совести уступили место справедливому гневу.

– Поверьте, мы с леди Валери только о том и думаем, как бы развлечь человека со столь утонченным вкусом, как ваш, милорд!

Айвэн ухмыльнулся, на секунду задержал взгляд на ее губах, а затем опять посмотрел ей в глаза.

– Смею ли я полагать, что ваш сарказм свидетельствует о желании быть чем-то большим, чем просто развлечение?

Люси оттолкнула стул и вскочила на ноги.

– И не надейтесь! – выпалила она. – Прошу прощения, – добавила она, обращаясь к леди Уэсткотт, и, не дожидаясь ответа, решительно вышла из столовой.

В столовой установилась звенящая тишина. Айвэн представлял, что было бы, если бы эта ярость Люси нашла себе другой выход, и за этим занятием напрочь забыл о бабке. Но она очень внимательно следила за их перепалкой.

– У меня такое впечатление, что в этом доме происходит нечто, о чем меня забыли поставить в известность. – Поскольку он молча смотрел на нее, графиня решила высказать предположение: – Неужели ты позволяешь себе лишнее с наставницей своей кузины, почти гувернанткой?

От хорошего настроения его не осталось и следа.