Чтение онлайн

Соркофский быстро заморгал, глядя через стол на этого человека. Немец его смутил. Он, по-видимому, искренне любил свою жену и в то же время ее обманывал. Соркофский улыбнулся и воздел вверх руки.

— Прошу прощения, капитан, за то, что я вспылил. Это происходит не часто. И больше не повторится.

Бехенбауэр переложил сигару из правой руки в левую, встал и, сделав шаг к полковнику, протянул руку.

— В таком случае, может быть, начнем с того, что пожмем друг другу руки?

Соркофский посмотрел немцу в глаза, и они, как старые друзья, прежде чем пожать руки, оба улыбнулись.

— Вот и хорошо, — сказал Соркофский.

— И еще, — добавил немец, — я хочу, чтобы вы знали, что я признаю вас руководителем операции. Я же здесь только затем, чтобы помогать вам по мере моих возможностей.

— Спасибо. — Оба уселись на свои места. — Вы знаете, почему вас сюда прислали?

— Мне известно, что американцы просили разрешить им прислать сюда своих агентов для охраны спортсменов. Я знаю, что ваша страна им отказала. Я знаю, что американцы предложили вам меня в качестве консультанта. Я знаю также, что этим самым хотят усыпить бдительность русских, чтобы они не догадывались, что сюда так или иначе будут посланы американские агенты.

Соркофский усмехнулся.

— Вы очень проницательны, — сказал он.

Бехенбауэр улыбнулся в ответ.

— Но это не беда, — продолжал он — Если американские спецслужбы работают теми же методами, что и их внешнеполитические ведомства, то нам останется всего лишь найти спортсменов, носящих френчи и кинжалы. Найти их будет нетрудно. Главная наша трудность, я думаю, будет состоять в том, чтобы не давать им путаться у нас под ногами.

— Я точно такого же мнения, — сказал русский. — Вы были в Мюнхене?

Едва заметная улыбка, все время таившаяся в уголках рта Бехенбауэра, исчезла с его лица.

— Да, полковник. Боюсь, что даже не смогу передать вам, какой это был кошмар.

— Я был на войне, капитан. Я знаю, как выглядят трупы.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил немец. — Но здесь речь идет не о солдатах, убитых в бою. Здесь речь идет о молодых людях, которые приехали в Мюнхен на спортивные состязания, а нашли смерть. Для таких, как вы и я, насилие — часть жизни. Но это были дети. Вот почему я здесь. И я вызвался поехать, потому что чувствовал, что не могу позволить этому повториться.

— Но почему? Ведь вы не участвовали в обеспечении мер безопасности в Мюнхене, — сказал русский.

— Это зверство было совершено в моей стране, — ответил Бехенбауэр.

Соркофский смутился, но усомниться в искренности слов собеседника не мог. Как странно, что этот человек может быть столь чувствительным в одном отношении и абсолютно бесчувственным в другом. Если только не считать чувствительными бродячих мартовских котов.

— Понимаю, — сказал Соркофский — Вам, наверное, следует отдохнуть, а утром мы обсудим наши планы.

— Очень любезно с вашей стороны, полковник, — сказал Бехенбауэр и с улыбкой добавил: — Может быть, мне даже удастся найти какую-нибудь молодую даму, которая покажет мне московскую ночную жизнь.

«Нет, он неисправим», — решил Соркофский, но не успел сказать и слова, как коротышка немец выпорхнул из кабинета.

Бехенбауэра полковник Соркофский тоже заинтересовал, и, во второй раз за ночь позанимавшись любовью с гражданкой Камировой, он решил поговорить с ней на эту тему.

— Ваш полковник меня заинтриговал, Иля.

— Да? — произнесла она, хлопая своими большими карими глазами.

Они лежали в постели в его гостиничном номере, завершив таким образом скучную экскурсию по московским ресторанам. Бехенбауэр был ниже ее ростом и на двадцать с лишним лет старше, тем не менее она откровенно дала понять, что он ее очаровал, — он многих очаровывал. Ее поразило неистовство, с каким он занимался любовью. Он знал свое дело, и с ним ей было лучше, чем с кем-либо из тех молодых людей, с которыми ей приходилось сталкиваться. А ей приходилось сталкиваться со многими, ибо она обожала секс.

— И чем же он тебя заинтриговал? — спросила она.

— Он мне показался совершенно непреклонным моралистом. Он всегда такой?

— Насколько мне известно. Мне говорили, что он был очень предан своей покойной жене. Теперь он всего себя посвятил дочерям.

— А за тобой он приударить не пытался? — спросил Бехенбауэр.

— Никогда. Я пробовала обратить на себя его внимание, но он как будто ничего не замечал. В конце концов я плюнула на это дело.

Бехенбауэр кивнул. Значит, Соркофский не лицемерил. Неизвестно почему, но Бехенбауэра это порадовало. Этот русский мог ему не нравиться, но его можно было уважать как честного человека.

Он снова перекатился на Илю и подумал, что его миссия в России в конце концов может оказаться не столь уж беспросветной.

Рассказав своим девочкам на ночь сказку, Соркофский заботливо подоткнул им одеяла и направился в свою комнату, где ему предстояло выкурить единственную за день трубку и выпить единственную за день рюмку водки.

Водку он держал в морозильнике, отчего она становилась гуще, мягче и больше расслабляла.

Потягивая водку, он думал о Бехенбауэре. Поначалу он отнесся к немцу настороженно, подозревая, что тот является законспирированным американским агентом и послан в Россию с целью координировать действия американской агентуры. Но потом он эту версию отверг. Жизнь по законам коммунистической конспирации научила его тому, что самое простое объяснение, как правило, является самым точным. Бехенбауэр был агентом немецкой спецслужбы — не больше и не меньше. И, судя по его досье, очень хорошим агентом.

Звонок в дверь прервал его размышления. На пороге стоял посыльный. Казалось, его удивил вид Носорога, одетого в пижаму и халат.

— Извините за беспокойство, товарищ полковник, но лейтенант Прочик решил, что вам следует ознакомиться с этим сегодня.

Прочик, один из помощников Соркофского, честолюбивый молодой офицер, лез из кожи вон, чтобы быть у Соркофского на хорошем счету. Соркофский терпеть его не мог.

Поблагодарив ефрейтора, он взял пакет, и только вернувшись в кабинет, вскрыл его и прочел содержание.