Шрифт:
Эпизод первый
Столица шумела и напоминала рой пчел. Иногда это давило на голову, но привыкнуть можно ко всему. Громов прошел через турникет в головном офисе юридической фирмы и, помахав охранникам рукой, скрылся в направлении лифтов. Проверил телефон, пройдя в кабину. Лифт плавно тронулся вверх. Артем поправил галстук. Черт, его все-таки одели в дорогой костюм и лакированные ботинки. В зеркальных дверях лифта он разглядывал критическим взором почти изысканного серого цвета пиджак и брюки. Плечи хотя бы не накладные. Спасибо фитнесу за это. Сорочка белая. Молодой человек чуть скривил лицо, будто на нем была грязная, с полгода не стиранная одежда. На деле же он просто не любил все эти пиджаки, костюмы, мать их через ногу. Лифт остановился, прервав мысли. Двери распахнулись, разделив отражение Громова на две части. В лифт, улыбаясь, зашла Вика, молодая ассистентка одного из адвокатов в компании, где работал Громов. Симпатичное лицо, ладная подтянутая фигура. Откровенно шаловливые глаза чертовки выдавали очень нескромную натуру. Светлые волосы собраны в строгий хвост, глядя на который, Громову тут же вздумалось ухватить девицу за него и взять прямо в лифте. Разыгравшееся воображение уже выдавало в мозг картинку: широко раскрытый рот девушки, сидящей перед ним на корточках с заведенными за спину руками и отчаянно ласкающей его член ртом.
– Привет – проворковала Вика, глядя в застывший хитрый взгляд знакомого. – Как жизнь? Как прошла поездка в Питер?
Виктория задела его локтем, как бы невзначай, и одарила еще одной улыбкой. От нее исходил чудесный запах. Двери лифта закрылись, и кабина подалась вверх.
– Привет, Викуль – Громов улыбнулся краем губ. – Отлично. Как у тебя?
Дежурные фразы, короткие разговоры ни о чем. Артем относился к этому с иронией. Синтетическая жизнь, синтетические люди. Они вышли на одном этаже и направились в одну сторону.
– А тебе куда? – спросила Вика.
– На ковер, с докладом.
– К Наталье? Мне тоже. Странно… Так ты ж у нее нынче фаворит, тебе ж любой косяк сойдет.
Громову этот тон не понравился, как и слова. Да, он имеет своего рода интимные отношения с директором компании, но это никоим образом не отражается на его профессиональной активности и, скорее наоборот, предъявляет определенные требования по части квалификации и поведения. Попытки делом доказать коллегам профпригодность и независимость отношений от работы по понятным причинам не приводили совершенно ни к чему. Все были твердо убеждены, что Громов нашел «нужную дырку», а то и вовсе – подставлял зад. О последнем обмолвился не в меру языкастый сисадмин, за что вполне заслуженно был отправлен на двухнедельный больничный, с ушибами разной степени тяжести. Этот случай лишь закрепил за Громовым означенные ярлыки и нацеплял новые. Но в лицо или поблизости об этом не шептался никто. Более того, назло всем, не желая быть жертвой слухов, Громов пару раз врывался в кабинет начальницы и в буквальном смысле драл ее так, чтобы слышала вся приемная и часть соседних офисов. После чего, с невозмутимым лицом выходил из кабинета и аккуратно прикрывал за собой дверь. Тем не менее, Артем промолчал на слова молодой ассистентки.
Наталья Короткова, тридцати восьми лет от роду, всегда была сдержанной и тактичной. Работа юриста научила хладнокровию, и с годами профессиональная этика брала верх над эмоциями в быту. Но сейчас она была слегка в растерянности и ярости одновременно. Этот молодой, наглый кобель с замашками импульсивного юнца переходил все границы. Пришел всего четыре месяца назад, а уже ведет себя… Кобель! Не то, чтобы она совсем не доверяла ему, но приехать в квартиру одинокой красивой девчонки, обладая внешностью совсем незаурядной для технического эксперта… Ведь она сама попалась на это, когда он примчался к ней ночью, выяснить, что за «червь» угнездился в ее «яблоке» и пожирал данные с жесткого диска. Значит, выпускницу юрфака она воспринимала как конкурентку. Бред, но факт остается фактом.
Наталья встала с кресла, оторвав взгляд от фотографии, на которой сквозь шторы просматривались тени двух сплетенных тел. Прошла вдоль большого кабинета до шкафа с зеркалом в полный рост и присмотрелась к себе внимательнее, без учета мнения вечно вьющихся вокруг толстых обрюзгших лизоблюдов, нахальных дебилов и откровенных лузеров, желающих получить от красивой и успешной женщины хотя бы поцелуй. Рост выше среднего, подтянутая, но не тощая, стройная талия. Выразительные глаза, правильные черты лица. Грудь идеального размера. Ладонь дотронулась до левого соска поверх шикарной шелковой блузки. Слегка погладила и сжала между пальцев. В упор глядя на себя в зеркало, девушка осматривала лицо и состояние кожи. Косметологи, диета и спорт оставили положительный отпечаток на облике женщины в это суровое время, когда многие болезни и недуги молодеют, а борьба за выживание косит самых сильных.
«Породистая сучка» – Наталья позволила себе припомнить жесткий секс с Артемом, когда он назвал ее именно так. Другой любовник на его месте уже летел бы головой с лестницы. А этот, казалось, не спрашивал разрешения. Наталья вернулась за стол, довольная осмотром. Под трусиками сладко заныло, стоило ей вспомнить, как властно и бескомпромиссно он себя вел перед отъездом в Петербург пять дней назад. Губки под бельем до сих пор слегка ныли от этого сумасшествия.
Романтический ужин закончился на первом бокале вина. Она в прямом смысле потекла, от первых же прикосновений пальцев к шее. Легкий халат чуть ниже пояса слетел с нее за секунду. Сильные руки уложили ее на стол, сбрасывая на пол сервиз и закуски. Их взгляды встретились на несколько мгновений и разведенные в стороны ноги задрожали легкой дрожью в предвкушении. Жестковатые пальцы легкими касаниями поглаживали губки, уже лоснящиеся от соков в тусклом свете настенных ламп. Наталья, прикрыв глаза, уже лежала спиной на столе, вращая тазом, не зная, подразнить в ответ пальцы или же насадиться полностью… Дыхание стало тяжелым и частым при мысли о том, что Громов овладеет ей без остатка. Сейчас жесткая твердая головка скользнет по ухоженным губкам, и она станет его. Артем же не торопился, окуная пальцы в сочное влагалище, вращая ими внутри… Женское тело податливо отзывалось новым желанием и стоны разливались по огромной кухне. Резкие движения пальцев в ее дырочке. Жар ее тела. И член скользнул в ее ротик, совершенно неожиданно. Пальцы все продолжали терзать текущую вовсю девочку.
Наталья поймала себя на мысли, что уже до предела возбуждена и блузка расстегнута на две пуговицы сверху. В трусиках бушевал огонь. Как же ей хотелось сейчас ощутить в себе что-то крепкое, упругое. Черт… Рука сама собой забралась под юбку и сдвинула в сторону трусики. Изящные наманикюренные пальчики все яростнее теребили губки. Один или два пальчика изредка ныряли в источающую влагу дырочку. Голова откинута назад. Темные волосы рассыпались по спинке кресла. Стон срывается с губ… Наташа прикусила губу, погружая пальчики глубже. Дыхание перехватывало от мыслей о том безумии в кухне. Его быстрые, не терпящие возражений движения, руки, плотно сжатые замком на шее, оставляющие красные следы.
На керамическом кухонном полу колени обязательно стерлись бы до костей вместе с локтями. Заботливо постеленное пальто смягчало ситуацию. Ее хриплое рычание вместе с насаживающейся все глубже на член киской… Лицо было красным от прилившей крови. Его руки сомкнулись на шее, чуть сжимая. Абсолютно развратное звуковое сопровождение. Дырочка текла и хлюпала почти не переставая, в такт его движению внутри. Специально тренированные интимные мышцы сжимали ствол при каждом взрыве в ее теле. Взрывные волны накрывали и его, едва не унося сознание за пределы реальности.
Еще! Еще!!! ААААХ!!! Еще сильнее! – вопль был истерическим. – Будешь ты трахать сегодня сучку или нет?!! – она обернулась, как могла, глядя на молодого любовника.
Громов сжал пальцами шею, рычащим голосом разбавляя ее речь:
– Породистую сучку!
Тело блестело от пота. Изредка видны бисеринки, стекающие по тренированному торсу. На лице звериный оскал. Движения таза идеальной амплитуды, скорости.
– Имей ещеееее…Долби!!! – стонала Наташа, падая от сладкого бессилия головой на пальто, не в силах уже держаться на руках – Ещееее!!!
Мужское пальто под ними намокло практически насквозь. По бедрам женщины ручьем текли соки похоти, желания, разврата, нежности и порока. Руки сжимали шею плотно, не позволяя вырваться, но в тот же момент, осторожно. Истерзанное членом, истекающее влагалище, горело. Наташа уже не в силах была ни кричать, ни кончать, ни думать о чем-либо. Только бы он не останавливал это блаженство.