Чтение онлайн

– Зараза-девка... – сказал Леня. – Не бью женщин, но ей бы не отказал...

– Завтра сюда еще группа чеченов прибывает. Узнать бы, что они затевают. А затевают что-то серьезное.

– Для этого мне нельзя уезжать раньше времени. Так?

– Хорошо бы, так...

– Я подумаю.

Мы с Леней допили эту бутылку водки, потом еще две вылили в щель, для тренировки проверили свою способность к абсолютно пьяной речи, и, услышав за окном голоса, причем один из них женский, я лег поспать на свободную кровать. Не железный же я человек. После клофелиновой ночи я целый день даже за рулем испытывал потребность закрыть глаза, а потом еще ночь почти не спал. И сейчас расслабился с удовольствием, вытянул, насколько смог, ноги, едва не сломав спинку кровати. И только сквозь сон услышал, как пришли Гаврош с Исмаилом, и Леня, еле ворочая языком, демонстрировал им вокальные способности вороны. Хорошо еще, что ему самому не пришлось каркать. Я старательно «не просыпался» и открыл глаза, только когда они ушли.

Внешне Леня был опять трезвее холодильника.

– Как?

– Сильно чем-то озабочена...

– Это приятно.

Если Толстов не считал себя железным человеком, то Мария себя таковым считала. У нее не было отдельной комнаты в лагере. Она предпочитала ночевать у себя дома. И время суток ее мало смущало. Перед уходом навестила Мусу.

– Во сколько приезжает пополнение?

– Они позвонят.

– Тебе когда сообщили?

– Только сегодня. Я ждал хотя бы человек десять. Мне нужны заложники, мне нужен вертолет, мне нужны люди для захвата и доставки специалистов по шлюзу. В конце концов – для самого захвата шлюза тоже нужны. И какими силами я буду все это выполнять?

– Значит, будем корректировать план. Что-то придется сократить. От чего-то отказаться.

– Ты будешь помогать? – спросил старик сурово, но посмотрел на нее с надеждой.

– А для чего же я привезла тебя сюда? Только у меня остались боеспособными всего два человека. На строителей я не надеюсь. Они могут упереться. Но, если я их заставлю, толку от них будет мало. Есть еще два бывших офицера спецназа ГРУ. Оба по принудительной вербовке. Один непробудно пьет. К тому же однорукий. Но говорят, что он прекрасный специалист. Я хотела пристроить его инструктором в школу Хаттаба. Придется привлечь и их, только наблюдать надо будет в четыре глаза.

– Я таким не верю, пока они на крови не повязаны, – поморщился Муса.

– Я тоже не верю. Но у нас нет выхода. В деле мы их и повяжем. Когда начинается акция?

– Начинать следует завтра в четырнадцать часов московского времени. В это же время начнется и в других городах. Надо, чтобы наше заявление прозвучало одновременно. Только тогда требование будет иметь нужный эффект. И одновременно прозвучит заявление нашего правительства.

– Как должно все происходить?

Муса начал объяснять, не понимая, что этим он отодвигает себя на второй план. У Гавроша просто отпадает надобность в инвалиде. А это грозит ему смертью.

Но Муса верил в себя. Верил, что его по-прежнему ценят и уважают. Он же не читал приписку к посланию Хаттаба, которое сам и привез Марии.

...Они долго еще сидели и обсуждали возможные варианты. И отвели ягнятам из спецназа не последнюю роль. Потом она давала подробные установки на ночь всему отряду. После событий вечера всего можно было ожидать. Гарантии в том, что никто из побывавших в лагере не проболтался о его местонахождении, не было. Значит, существовала опасность.

Гаврош ушла через лес уже около двенадцати часов ночи. Она ничего не боялась. А вслед ей раздавалось карканье дрессированной вороны.

Но она и в приметы не верила...

Ночевать я, естественно, остался в комнате подполковника. Утром мы с Леней неожиданно обнаружили, что заперты в корпусе. Дверь в саму комнату запирать не стали, очевидно, побоялись разбудить нас поворотом ключа и непредсказуемыми по этому поводу нашими действиями. Кто знает – шмальнем спьяну сквозь дверь – вот и новые потери в стае. Наши действия они всегда представляют непредсказуемыми – эффект ореола спецназа ГРУ. Это, надо отметить, в данной ситуации плохо. Следует, чтобы они с нами свыклись и предсказывали. Вот тогда мы уже сможем пользоваться непредсказуемостью.

Но выйти на улицу мы не смогли. Впрочем, при необходимости не возникло бы проблем – окна без решеток, окон много – прыгай в сугроб хоть носом, хоть задницей. Выглянув в одно из них, я обнаружил множество следов вокруг корпуса. Выходит, ночью нас охраняли. Раньше этого не было, я вчера внимательно, хотя и в темноте, рассмотрел окрестности. А вот и часовой косолапит. С утра подморозило. Сопли у бедняги смерзлись. В строительной робе. Пола телогрейки отдувается. Значит, там автомат.

Что-то переменилось за ночь. Но что?

– То-то мне все скрип шагов слышался... – сказал Леня, присматриваясь к часовому.

Я вышел к порогу и несколько раз сильно ударил кулаком в дверь. Подождал минуту и ударил еще раз.

Заскрипели быстрые шаги.

– Чего надо? – спросил незнакомый голос с сильным акцентом.

– Какого хрена нас тут закрыли?

– Сейчас, подожди, я Халила позову...

Халил, похоже, и сам спешил сюда же.

– Извини, майор, так Гаврош приказала.

– Мне в туалет надо.

– Она уже звонила. Вот-вот прибудет.

– Халил, что-то случилось?

– Нет, ничего. Просто она боялась, что вы напьетесь и куда-то за водкой побредете.

– Водки в комнате полно.

– Разве на вас напасешься?.. Подожди. Она вот-вот должна быть.

Я вернулся в комнату и глянул под стол. Пять пустых бутылок. Это, должно быть, произвело впечатление на Марию с Исмаилом, когда они приходили вечером. Да и на любого другого такая картина подействовала бы, словно сам выпил. На меня, конечно, не так сильно, потому что я знаю – мы выпили всего одну, и то частично отлили в щель.

– Не так что-то, господин подполковник...

– Сам чувствую. – Он хмуро сидит у окна. – Кстати, вон, кажется, ты едешь...

– Что? – не понял я.

– Ты, говорю, приехал.

– Приехали... – сказал я по другому поводу.

Не иначе, у подполковника началась белая горячка. Надо срочно его похмелять.

Я выглянул через его плечо в окно. Ворота лагеря раскрыты, и во двор въезжает моя старенькая «птица-тройка». Ну и шутки у Проханова.

– Тебе просто повезло, – сказал я, – что у меня под рукой смирительной рубашки не оказалось. А то я уже приготовился тебя связывать и вызывать «Скорую». Санитарами там работают Халил с Исмаилом.