Чтение онлайн

– С удовольствием.

Он щелкнул пальцами, подзывая официанта, взял у него бокал и подал ей.

– "Дом Периньон" – самое лучшее. Сегодня мы стараемся найти друзей.

– Кажется, сейчас это вам особенно необходимо.

– Не понял, – нахмурился он.

– Сегодня я слышала в «Новостях», что в Британском парламенте опять разгорелись дебаты насчет Фолклендских островов. Ваш военный флот начал маневры в том районе.

– Не Фолклендские, – усмехнулся он. – Мы называем их – Мальвинские острова. – Монтера пожал плечами. – Старая ссора, не стоит и говорить об этом. Политики сумеют все уладить. На мой взгляд, англичане скоро заключат с нами сделку.

Она не ответила, но взяла его под руку. Они прошли через зал и вышли в сад через открытую стеклянную дверь. По пути он взял еще один бокал шампанского и подал ей.

– А вы не пьете? – спросила Габриель.

– Не очень много, и не шампанское. Я стал плохо переносить его. Старею.

– Ерунда!

– Сорок пять. А вам?

– Двадцать семь.

– Господи Боже, хотел бы я снова быть таким же молодым.

– Возраст – это состояние души. Герман Гессе сказал как-то, что юность и старость только для обычных людей. Все талантливые и исключительные личности могут иногда быть молодыми, иногда – старыми, точно так же, как они радуются или грустят.

– Мудрая мысль. Откуда вы все это знаете?

– Я училась в Сорбонне, потом в Оксфорде. В женском колледже Сент-Хью. Там не было ни одного мужчины, и слава Богу!

Трио заиграло «Туманный день в Лондоне».

– "Я чужой в вашем городе..." – негромко запел он по-английски.

– О нет! – живо возразила Габриель, – Мой город – Париж. Но Фред Астер был прав, когда пел эту песню в кино. Каждый, кто приезжает в Лондон, должен хотя бы раз прогуляться по набережной Темзы, и лучше всего – вечером.

Он улыбнулся.

– Отличная идея! Но сначала мы должны поесть. Кажется, у вас неплохой аппетит? Еще немного шампанского?

Шел дождь, и туман клубился на улицах. Военная плащ-накидка, которую он нашел для нее, промокла насквозь. Монтера был в форме, но великолепие мундира скрывалось под широким офицерским плащом.

Они прошли несколько миль пешком, не обращая внимания на дождь. Служебная машина Монтеры ехала за ними. Габриель надела простые туфли на низком каблуке, которые Рауль взял для нее у служанки в посольстве.

Они прошли мимо дворца, потом через Сент-Джеймсский парк. Монтера еще никогда в жизни так не наслаждался обществом другого человека, как сегодня.

– Вы не устали? – спросил он, когда они подходили к Вестминстерскому мосту.

– Нет. Я ведь обещала вам что-то особенное, помните?

– О, я забыл!

Они подошли к мосту и свернули на набережную.

– Ну вот и пришли. Это самое романтическое место во всем Лондоне. Иногда я представляю себе, как в том старом фильме, что Фред Астер держит меня за руку и поет. Мы идем с ним по набережной, а за нами вдоль обочины медленно едет машина.

– С тех пор положение на дорогах сильно изменилось, – усмехнулся Монтера. – Невозможно ехать вдоль обочины, там уже стоит слишком много машин.

Высоко наверху Большой Бен стал бить полночь.

– Час ведьм, – сказала Габриель. – Вам нравится экскурсия?

Он закурил и облокотился о парапет.

– Очень! Я люблю Лондон. Чудесный город.

– Но не выносите англичан?

Он пожал плечами.

– Да нет, они ничего. Я учился в военном училище в Крануэлле. Там были хорошие ребята – самые лучшие. Проблема только в том, что для них мы – «даго», мы – латиноамериканцы. Если «даго» – отличный летчик, то только потому, что они неплохо с ним работали.

– Ерунда! – сердито сказала она. – Вы им ничем не обязаны. Вы сами – превосходный летчик. Самый лучший!

– Вы-то откуда знаете? – рассмеялся он.

Дождь усилился и перешел в настоящий ливень. Монтера обернулся и подозвал машину.

– Пожалуй, я отвезу вас домой.

– Да, – согласилась она, – пора возвращаться.

Они взялись за руки и побежали к машине.

На стене гостиной в квартире на Кенсингтон Палас Гарденз висела прекрасная картина Писсарро. Монтера разглядывал ее, держа в руке стакан бренди.

Габриель вышла из спальни, расчесывая волосы. На ней был старый халат, очевидно мужской, и слишком большой для нее.

– Это Писсарро в оригинале, или мои глаза меня обманывают? – спросил Монтера.

– Боюсь, что мой отец богат до неприличия, – ответила Габриель. – Электроника, вооружение и все такое прочее. Он живет в Марселе и иногда присылает мне подарки.

Он помолчал, потом сказал серьезно:

– Я думаю, глупо надеяться, что такая девушка, как вы, смогла дожить до двадцати восьми лет без осложнений. Вы замужем? Я не ошибаюсь?

– Разведена.

– А, понятно.

– А вы?

– Моя жена умерла четыре года назад. От лейкемии. Наша семья довольно консервативная, и поэтому моя мать сама выбирала мне невесту. Вот так. Она была дочерью друга семьи.

– Достойная пара для Монтеры?

– Точно. У меня есть десятилетняя дочь, Линда. Она живет у бабушки. Я не очень хороший отец. Слишком нетерпелив.

– Не могу этому поверить.

Они стояли совсем рядом. Он вдруг обнял ее и прикоснулся губами к ее щеке.

– Я люблю вас. Не спрашивайте, как это получилось, но это правда. Я никогда не встречал женщины такой, как вы.

Он поцеловал ее в губы. Она ответила на поцелуй, но в следующий момент мягко отстранила его. В ее глазах промелькнуло что-то странное, похожее на страх.

– Пожалуйста, Рауль, не надо. Не сейчас.

Он нежно взял ее за руку и кивнул.

– Конечно. Я понимаю. Можно мне позвонить вам утром?

– Да, позвоните, пожалуйста.

Он отпустил ее, взял свой плащ и пошел к двери. Здесь он взглянул на нее и улыбнулся немного виноватой улыбкой. Габриель подбежала к нему и положила руки на плечи.