Операция «Фауст»
Шрифт:
В трубке прозвучал какой-то приказ. Знакомым до каждой зазубринки плацем сержант повел Хохмайстера в штаб. Во дворе разгружали машины с дорогой мебелью и коврами, привезенными, как понял он из реплик солдат, из самой рейхсканцелярии.
По коридорам и кабинетам ходили русские солдаты с миноискателями. Прощупывали стены, подоконники, пол, осматривали электрическую проводку… «Саперы», – догадался Хохмайстер, оглядываясь, словно впервые попал сюда.
В глубине коридора он увидел невысокого крепыша с овальным лицом, седоватым ежиком волос. Что-то знакомое мелькнуло в его облике, неторопливых жестах, тихом, спокойном голосе. Офицер объяснял какую-то задачу очкастому человеку в рыжей американской форме. Заметив подходивших сержанта и Хохмайстера, русский прервал разговор и с интересом поглядел на Маркуса, узнавая и не узнавая его. Американец сунул в рот сигарету, замер от любопытства.
– Вот и встретились, – медленно, с каким-то скрытым значением проговорил коренастый подполковник по-немецки.
Теперь Маркус узнал его. Это был тот русский, который перед войной посещал инженерное училище.
Однако Хохмайстер не догадывался, что с Павлом Клевцовым встречался в жаркий день августа 1942 года на Воронежском фронте и мог столкнуться в конце апреля сорок третьего на вокзале в Розенхейме. Не знал он и того, что этот человек сыграл немалую роль в участи его «фауст-патрона».
Переборов волнение, Хохмайстер спросил:
– Вижу, вы хотите убедиться, не заложены ли здесь заряды?
– Вы не ошиблись. – Павел все еще не отрываясь глядел в светло-серые глаза немца.
– Мне знаком здесь каждый метр, – выдержав взгляд, дрогнувшим голосом проговорил Маркус. – Если не возражаете, готов помочь…
– Не возражаю.
Не ведал Маркус Хохмайстер и о том, что другой русский знакомый, Алексей Владимирович Волков, ставший большим начальником в контрразведке фронта, еще раз привлек Клевцова к своей работе. Он поручил навести порядок в уцелевших зданиях, казармах и столовой Карлсхорста. Здесь через несколько дней предполагалось подписывать Акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. В истерзанную Европу шел мир.