Чтение онлайн

О том, что в советской системе надо многое менять, прекрасно понимали и предшественники Горбачева. Но они отдавали себе отчет в том, насколько это сложно, и предпочитали не брать на себя ответственность за реформирование страны. Леонид Брежнев, прекрасно видя, что страна «впала в состояние застоя», все же предпочитал, чтобы она и дальше «плыла по течению», чем задумываться о реформах. И поэтому экономическая стагнация — эпоха Брежнева продлилась так долго.

То, что советская плановая экономика требует лечения, понимал и Юрий Андропов, но этот видный чекист имел лишь приблизительные прикидки по реформированию советской экономики. Его проект «перестройка» был очень сырой и потому навсегда оставшийся в кремлевских архивах.

Горбачев тоже осознавал, что советскую систему надо реформировать, но в отличие от Брежнева и Андропова у него не было понимания «геополитического противника», и он искренне верил, что «заграница нам поможет». И Запад благоволил к космополитизму Горбачева, к его безграмотности в геополитике и наивной вере в то, что страны-конкуренты начнут дружить друг с другом.

Вероятно, Горбачеву даже в голову не приходило, что для того, чтобы страны-конкуренты стали союзниками, надо как минимум перекроить расположение материков на земном шаре. И лидер перестройки рьяно бросился в дружеские объятия Запада.

Так до конца и не поняв, что же, в сущности, после этого произошло. Слабый стратег, действуя по принципу «заграница поможет» и «море по колено», Горбачев сдвинул такие глубинные цивилизационные пласты, о существовании которых он даже сам и не догадывался. И так же как при мощном землетрясении в армянском Спитаке, когда одни пласты земли неожиданно потянули за собой и другие, точно так же лавинообразный характер приобрела и «перестройка».

Начавший активно дружить с «западными экспертами по либеральной экономике», Горбачев вольно — невольно стал… крышей АГЕНТОВ ВЛИЯНИЯ. Честолюбивый «Московский принц» (как окрестили Горбачева в британской прессе) стал Геростратом Союза, решившись на политический «эксперимент» без просчета последствий. Символом наступившей эпохи самоуверенных непрофессионалов стала Чернобыльская катастрофа. Во время «чернобыльского» эксперимента на АЭС вопреки многократным предупреждениям и запретам со стороны «Киевэнерго» были отключены все (!) системы безопасности станции. Эксперимент над Союзом проводили тоже с блокировкой системы государственной безопасности. После ГКЧП машина КГБ была остановлена. За три месяца «смутного межсезонья» 1991 года, наступившего между ГКЧП (19 августа) и «Беловежьем» (8 декабря), Вадим Бакатин не только разрубил КГБ, словно дровосек или палач, на нежизнеспособные обрубки, но еще и «сдал» политическому противнику всю сеть российской агентуры! За три дня до «Беловежья» ЦРУ официально получило секретную схему американского посольства в Москве. Эксперимент над сверхдержавой вступил в завершающую стадию — распада.

Гирлянды разноцветных лампочек мерцающей паутиной опутали все пятьдесят штатов Северной Америки. В стране праздновалось католическое Рождество. На Капитолийском холме Вашингтона царила торжественная атмосфера. Праздновалось двухсотлетие города, названного в честь первого президента США, Джорджа Вашингтона. В 1791 году Вашингтон основали специально как политическую столицу США (ранее эти функции выполнял Нью-Йорк). Но если маяком в районе Манхэттена и Нью-Йорка является тридцатитонная «леди Свобода», подаренная США Францией и увенчанная короной из семи лучей, символизирующих семь океанов и семь континентов, то символом Вашингтона является, разумеется, Капитолийский холм. Именно там принимаются официальные и неофициальные политические решения.

И в тот самый день и час, когда Михаил Горбачев произносил с телеэкранов прощальную речь и флаг Советского Союза был спущен над Кремлем, на противоположном полушарии люди с жесткими глазами ставили последнюю точку в летописи самой необычной за всю историю человечества войне, первой информационно-психологической битве. Эта война длилась 43 года, начиная с 18 августа 1948 года, когда в США был создан секретный стратегический план NSDD, и закончилась 25 декабря 1991 года, когда этот план был закрыт — «по факту ликвидации СССР».

Америка широко праздновала католическое Рождество, супермаркеты ломились от распродажи, повсюду вспыхивали гирлянды разноцветных огней, и новогодние серебристые ели, украшавшие офисы и институты, магазины, кафе, рестораны и даже храмы, сверкали великолепием вишневых и золотых новогодних шаров, радугой мишуры и серебряного дождя.

Во всех католических костелах горели рождественские свечи. Кругляки храмовых свечей в металлических гильзах и белые столбики парафина с пляшущим золотым пером горячего пламени превращали холодные каменные махины храмов в цитадели трепетной надежды. Громко и торжественно звучали звуки органа.

И в храме Святой Девы Марии, или храме Непорочного Зачатия, в Вашингтоне горели тысячи свечей. Этот храм стал особым символом Америки: Праздник Святой Девы Марии, который отмечался ежегодно 8 декабря, стал датой странного совпадения. Именно 8 декабря 1991 года в Вашингтоне, когда в католическом костеле Непорочного Зачатия Девы Марии совершалось торжественное богослужение, Советский Союз перестал существовать, поскольку в Беловежье трое политиков обнародовали его некролог.

История хранит в себе немало удивительных совпадений.

И вот прошло еще несколько дней, и в США наступил новый праздник — католическое Рождество. 25 декабря 1991 года. Вся Америка была залита праздничными огнями, а Россия, напротив, погружалась во мрак и траур. И в тот самый миг, когда в главном храме Вашингтона началась праздничная служба, посвященная Рождению Христа, в Союзе над Кремлем спускали флаг советской державы.

И в Соединенных Штатах, несмотря на радость захватившего всех рождественского торжества, были люди, напрочь забывшие о Рождестве. Люди со стальными глазами, чья служба Государству продолжалась круглосуточно, уничтожали архивы секретного плана NSDD — NATIONAL SECURITY DECISION DIRECTIVES.

Перед ними лежали десятки серых томов, пухлые картонные скоросшиватели с надписью «совершенно секретно». Специалисты спецслужб должны были безошибочно решить, что из этих серых тяжелых папок оставить в качестве рабочего материала для новых поколений военных аналитиков, что, может быть, даже официально обнародовать в виде исторических сборников, а что — уничтожить.

Под перезвон рождественских колоколов, в грандиозном стратегическом плане была поставлена точка. Северная Вирджиния погрузилась в полумрак робкого декабрьского дня. Над склонами Аппалачей вился сырой зимний туман, и казалось, что сизые облака спустились так низко над горным обледенелым хребтом, что вот-вот заденут острые скалистые выступы, и тогда из них посыплется новый мокрый снег. У подножья Аппалачей чернели голые деревья и белесые кольца поземки плясали на заснеженной, с пробивающейся кое-где из-под снега пожухлой высохшей травой равнине. Угрюмые облака спустились с неба на ночлег в заснеженной Вирджинии, неподалеку от Лэнгли.