Операция «Копье»
Шрифт:
«Тяжёлые времена, — подумал Смотритель. — Тяжела доля тех, кто не имеет денег или связей в высшем обществе».
Но нужно было работать, и Смотритель пригласил экскурсантов к следующему экспонату Сокровищницы.
— Взгляните сюда, — обратился он к любопытствующей публике. — Перед вами одна из самых дорогих реликвий Сокровищницы Габсбургов. На вид она неказиста, но при этом совершенно бесценна. Перед вами знаменитое Копьё Лонгина…
Копьё — точнее, его тупой, почерневший от времени наконечник — покоилось под стеклом на ложе из красного бархата, поддерживаемое металлическими подпорками. В центре наконечника имелось отверстие, проделанное, видимо, для того, чтобы его можно было носить на груди, как амулет. Внешне реликвия действительно не производила впечатления, поэтому каждый раз требовалось объяснять её значение для мировой истории, посвящая этому отдельную лекцию.
— Это очень древнее Копьё, — рассказывал Смотритель. — Им пользовались многие иудейские первосвященники, но силу подлинной реликвии оно обрело только в ту минуту, когда им было пронзено тело Христа. Удар нанёс центурион, охранявший место распятия. Впоследствии он окрестился и был почитаем среди первых христиан Иерусалима под именем Лонгин. Существует легенда, согласно которой тот, кто владеет Копьём Лонгина и знает его тайну, держит в руках судьбы всего мира и имеет право вершить историю во имя Добра или Зла…
Смотритель заметил, что продрогший молодой человек, скучавший в центральном проходе, вдруг встрепенулся и подошёл ближе, фактически присоединившись к экскурсии. Смотрителю это понравилось: значит, молодого человека интересуют не только проблемы желудка, но и нечто большее. Смотритель улыбнулся молодому человеку и продолжил:
— …Многие императоры и монархи прошлого верили в эту легенду и пытались использовать Копьё для укрепления своей власти или в военных походах. Кому-то оно приносило удачу, кому-то нет. Константин Великий, Генрих Птицелов, Карл Великий, Фридрих Барбаросса — все они прикасались к этому Копью и черпали в нём силу для своих свершений…
Молодой человек протолкался вперёд и теперь буквально пожирал экспонат глазами. На лбу его выступила испарина. Смотритель мельком подумал, что, наверное, этот «студент» простужен — вряд ли возможно так волноваться даже при виде древнейшей реликвии.
— …Однако последние пять столетий никто уже не верит в мистическую силу Копья Лонгина. Единственным, кто придавал особое значение Копью, был Наполеон Бонапарт. Он потребовал, чтобы ему передали реликвию, сразу после победы при Аустерлице. Но Копьё не досталось узурпатору, потому что по приказу императора Франца Первого было тайно вывезено из Нюрнберга, где до того хранилось, и спрятано в одном из частных домов в Вене. И сегодня вы можете увидеть эту реликвию здесь — в Музее Хофбург!
На этой высокой ноте Смотритель заканчивал каждое своё выступление. Экскурсанты с должным интересом осмотрели наконечник, и Смотритель повёл их дальше — к императорской короне династии Габсбургов.
Он не думал, что, вернувшись по окончании экскурсии в зал Сокровищницы, ещё застанет давешнего молодого человека, и был приятно удивлён, увидев его на том же месте — у Копья Лонгина. «Студент» стоял в напряжённой позе, наклонившись к самому стеклу стенда, и, казалось, находился очень далеко от окружающей его реальности — глаза молодого человека были пусты, губы шевелились в бессвязном бормотании, прямые чёрные волосы растрепались. Где он был в этот момент, по каким мирам или временам странствовал?
Смотритель негромко кашлянул. Молодой человек вздрогнул и очнулся.
— Извините, — сказал он стеснительно. — Я задумался.
— Вы впервые в нашем Музее? — поинтересовался Смотритель с поощряющей улыбкой.
— Нет, но я… наверное, впервые осознал, что за каждым предметом, хранящимся здесь, стоит История. И не только история известная, но и тайная — та, что укрылась от взглядов летописцев.
— Почему вас так привлекло именно Копьё Лонгина?
Молодой человек потупился, но ответил:
— Но вы же сами сказали, что это не просто наконечник копья. Его держали в своих руках великие императоры… и в нём сосредоточена сила, которая способна изменить мир.
«Как это было бы славно, — с лёгкой грустью подумал Смотритель, — если бы мир можно было изменить одним только пожеланием того, чтобы он изменился».
— К сожалению, я должен разочаровать вас, мой друг, — сказал Смотритель мягко. — Нет никаких доказательств того, что перед вами подлинное Копьё Лонгина.
— Как же так?.. Но вы же говорили…
— Да, я не раскрываю всех секретов Музея перед экскурсантами. Музеи существуют для того, чтобы в них ходили, а если нам нечего будет показать…
— Значит, всё это обман, дешёвая подделка?
На лице «студента» читалось столь глубокое разочарование, что Смотритель сжалился над ним:
— Не огорчайтесь, дорогой друг, вполне может статься, что это подлинное Копьё. Я лишь говорю, что нет никаких документов, удостоверяющих его подлинность. С другой стороны, Наполеон хотел заполучить именно этот наконечник — наверняка, узурпатор знал гораздо больше нашего и не разбрасывался словами понапрасну.
Молодой человек оживился.
— Это просто великолепно! — сказал он и снова уставился на Копьё.
— Простите меня за излишнее любопытство, — продолжил Смотритель, — но о чём вы думаете, глядя на Копьё Лонгина?
Лицо «студента» просветлело.
— Я думаю о будущем… — он снова смутился, но потом всё-таки сказал: — Вот взгляните на меня, господин Смотритель. Кто я такой? В Академию изобразительных искусств меня не приняли, в Архитектурную школу — тоже. Говорят, у меня нет способностей, хотя я люблю и умею рисовать. Я живу на пенсию матери и часто голодаю. Мне не на кого надеяться, и у меня нет будущего… А вот тут лежит предмет, который может дать будущее даже такому ничтожному человеку как я. Можно попытаться раскрыть его тайну, и тогда он поделится своей силой и изменит мою судьбу… Вы ведь позволите мне часто приходить сюда? — спросил молодой человек, искательно заглядывая Смотрителю в глаза.
— Похвальное желание, — оценил Смотритель. — Пожалуйста, приходите, и я расскажу вам всё, что мне известно о прошлом Копья.
— Спасибо, — «студент» порывисто схватил Смотрителя за руку. — Я очень вам благодарен.
Смотритель осторожно высвободился.
— Извините, — сказал он, — но я не знаю вашего имени. Как мне вас называть?
— Адольф, — представился молодой человек. — Адольф Шикльгрубер…
(Авианесущий крейсер «Варяг», Южная Атлантика, март 2000 года)