Чтение онлайн

Эскадренный миноносец «Дэвид Р. Рей» (DD971, тип «Спрюенс») считался идеальным инструментом для решения задач наблюдения и оперативного противодействия. Выписывая круги и восьмёрки на удалении двадцати миль от «Варяга», эсминец должен был, по замыслу командира АУГ, напоминать русским, что их корабль находится под неусыпным контролем. На борту эсминца разместился довольно внушительный комплект вооружения: ЗРК «Си Спэрроу», противолодочная установка АСРОК, 127-миллиметровые артустановки, парочка 20-миллиметровых артиллерийских комплексов «Вулкан-Фаланкс» Mk15, торпедные аппараты и вертолёты, но главную опасность для русского авианосца представляли две пусковые установки противокорабельных ракет RGM-84 «Гарпун». Восемь таких ракет, выпущенных залпом и с близкого расстояния, прорывали любую, самую совершенную, систему ПВО. После такого залпа «Варяг» должен был получить столь серьёзные повреждения, что о дальнейшем ведении им каких-либо военных действий не могло идти речи. Впрочем, Аарон О'Мэлли не собирался пускать эти ракеты в ход.

Дело в том, что капитан «Дэвида Р. Рея» был слабохарактерным и даже робким человеком. Его жизнью всегда кто-то управлял. Сначала — отец, военный моряк, потом — многочисленные командиры, под началом которых Аарону приходилось служить. Это его вполне устраивало. Он никогда не бегал в «самоволки», никогда не дерзил начальству, никогда не проявлял излишней инициативы, превыше всего ставил порядок и уставную определённость. В целом Аарону нравилось служить на флоте, поскольку там, как нигде в других структурах, существовала чёткая вертикаль власти, все знали свои права и обязанности, и жизнь каждого была расписана на много лет вперёд. Он довольно быстро сделал карьеру, приняв под своё командование эскадренный миноносец и достигнув таким образом предела своих возможностей и притязаний. Возможно, если бы волею судьбы он попал в экстремальную ситуацию, требующую принятия быстрых решений, то, опозорившись, был бы списан на берег, но царь морей берёг О'Мэлли, что в конечном счёте привело к страшной гибели трёхсот двадцати четырёх человек.

…Когда с палубы «Варяга» поднялся вертолёт с десантниками, капитан «Дэвида Р. Рея» готовился ко сну. В боевом информационном центре миноносца, представлявшем собой миниатюрную копию БИЦ авианосца «Джон Ф. Кеннеди», находился вахтенный офицер лейтенант Гордон. Взлёт «хеликса» и параметры его движения зарегистрировал сначала пост радиолокационной станции AN/SPS-40 самого эсминца, а секундой позже пришло подтверждение от «хоукая», барражировавшего в тридцати милях севернее. На оперативном дисплее появился новый значок, и лейтенант Гордон, поразмыслив, решил всё-таки вызвать капитана. О'Мэлли явился через пять минут и тут же связался со штабом группировки. Однако Эллисон, озабоченный просчётом последствий, не захотел разговаривать с ним, предоставив капитану право действовать по собственному усмотрению. Это была уже вторая ошибка контр-адмирала.

О'Мэлли поднял с коек личный состав эсминца и приказал начать сближение с русским авианосцем, продвигаясь длинными галсами. Именно так рекомендовал действовать в подобной ситуации боевой устав ВМФ. Однако О'Мэлли не учёл, что эти рекомендации вырабатывались более двадцати лет назад, когда у потенциального противника ещё не было на вооружении авианосцев подобного типа.

— Они убили их! — надрывно крикнул Антон после того, как вертолёт «Ка-27» исчез с экранов. — Эти сволочи убили их!

На несколько секунд в помещении БИП воцарилось молчание. Никто из присутствующих не мог до конца поверить в то, что американцы решились сбить чужой вертолёт и что Романа Прохорова и его ребят больше нет на этом свете. Потом Долгопрудный встал и произнёс громко, чтобы все слышали и до всех дошло:

— Готовьтесь к отражению атаки. Они начали и они не остановятся.

Операторы информационного поста очнулись, хватаясь за микрофоны и телефонные трубки.

— Эсминец! На нас идёт эсминец!

— Нужно задействовать локаторы.

— Нет! Я запрещаю! Пользуйтесь тем, что есть.

— Господи, он будет стрелять! Его РЛС активна!

— Мать вашу, не жуйте сопли, дайте целеуказание на дисплей!

— Пеленг по эсминцу — 210. Удаление — 29. Скорость — 30 узлов. Идёт галсами.

— Это атака. Приказываю: цель уничтожить!

Аарон О'Мэлли внимательно следил за оперативным дисплеем. Местоположение русских не изменилось. По-прежнему работала только одна радиолокационная станция малой мощности, самолёты авиагруппы оставались на борту — словно ничего не произошло, и не их вертолёт только что был поражён американской ракетой. О'Мэлли испытывал смутное беспокойство: он не мог предсказать, как поступит противник, и это его пугало.

Он хотел было снова связаться со своим командованием и запросить инструкций, но тут от «Варяга» отделился объект, который на огромной скорости понёсся по направлению к эсминцу.

— Противокорабельная ракета! — закричал лейтенант Гордон так, что сорвал голос.

Аарон О'Мэлли застыл, открыв рот и таращась на дисплей. Впервые в его жизни ситуация вышла из-под контроля, и он не мог принять решения. Ведь на учениях всё было совсем по-другому!

К чести вахтенного офицера следует сказать, что он быстро заметил неспособность капитана отдать приказ и принял командование на себя.

— Разворот вправо на девяносто, — просипел Гордон, — полный вперёд, запустить НУР с отражателями. «Вулканы», огонь!

Но было уже поздно. Крылатая ракета, выпущенная противокорабельным комплексом «Гранит», расположенным под полётной палубой «Варяга», развив сразу же после старта скорость в два с половиной Маха [108] и следуя указаниям инерциальной системы наведения, за тридцать шесть секунд преодолела сравнительно небольшое расстояние, разделявшее эсминец и «Варяг». Навстречу ей полетели 120-граммовые снаряды с бронебойными сердечниками из обеднённого урана, выстреливаемые шестиствольной пушкой комплекса «Вулкан-Фаланкс», но это артиллерийский комплекс рассчитан на борьбу с дозвуковыми ракетами и против «Гранита» оказался неэффективен. При ударе крылатой ракеты о корпус миноносца на ней сработал контактный взрыватель, и тонна мощнейшей взрывчатки сдетонировала, разорвав прочную сталь, словно бумагу, в районе сотого шпангоута.

Чудовищный взрыв расколол эсминец пополам. Ледяная вода хлынула в отсеки, убивая на месте тех, кто ещё уцелел. За четверть минуты «Дэвид Р. Рей» затонул, оставив на поверхности обломки деревянных панелей и несколько спасательных кругов.

Завыли сирены, засвистели свистки, забегали матросы.

— Внимание, всем постам! Внимание, всем постам! — неслось из громкоговорителей. — Боевая тревога! Боевая тревога! Боевая тревога!

(Земля Королевы Мод, Антарктида, апрель 2000 года)

У всякого бывалого лётчика есть свой секрет сокращения времени сбора в случае объявления тревоги. Секрет Громова был в том, что всё своё обмундирование он раскладывал в определённой, строго фиксированной последовательности. Сначала лётный комбинезон, на него надевается носимый аварийный запас, затем планшет с картой, шлемофон, защитный шлем, перчатки — готов, можно бежать.

Несмотря на столь продуманную последовательность сбора, на палубе он оказался третьим — подполковник Барнавели уже шёл на взлёт, а старший лейтенант Рашидов раскручивал движки в ожидании, когда взлётная полоса освободится. Константин быстро забрался в кабину, махнул техникам рукой и опустил фонарь. Двигатели пошли хорошо, и табло отказов не осветилось красным — значит, можно лететь.