Чтение онлайн

– Попробуй.

И направился к двери.

– Эммет! – Рамона бросилась за ним, схватила за плечи, развернула к себе. – Не покидай меня, Эммет… Я так люблю тебя…

Отчаянным поцелуем она впилась в губы Уинвуда. Он принялся отталкивать ее обеими руками – это выглядело похожим на объятия.

– Я не помешала? – раздался спокойный голос в дверях. Рамона и Уинвуд отступили друг от друга, одновременно обернулись. Коретта Уинвуд с бокалом шампанского в одной руке и сигаретой в другой смотрела на них снисходительнопечально.

– Черт! – вырвалось у Уинвуда. – Я же говорил…

– И в этом твоя беда, любимый, – Коретта прошла в комнату и поставила бокал на крышку рояля. – Ты всегда так пространно говоришь, что на подкрепление слов делом не остается времени… По крайней мере в том, что касается меня.

Рамона с ненавистью взглянула на Коретту и выбежала из комнаты.

Большие напольные часы в спальне Корина мелодично прозвонили четверть второго ночи. Окурок сигареты из подходившей к концу пачки полетел в пепельницу. Корин переменил позу в кресле, чтобы дать отдых затекшим ногам, потом открыл дверцу часов, отключил музыкальный механизм, донельзя его раздражавший.

Первый день пребывания в Везенхалле не дал Корину ровным счетом ничего.

Он познакомился со всеми гостями замка, но и только. Каковы их взаимоотношения, чего каждый из них добивается? Да полно, Корин не мог даже ответить себе на вопрос, кто и с кем был знаком раньше, а кто видит друг друга в первый раз. Полковник Коллинз был прав. Леди и джентльмены из высшего общества собрались отметить Рождество.

Точка. Чтобы разобраться в тайных хитросплетениях, объединяющих и разъединяющих нынешних обитателей Везенхалле, нужны годы, а не три-четыре дня.

Корин поднялся, приоткрыл дверь в коридор, освещенный только двумя лампами с желтыми абажурами в ближнем и дальнем концах. Все двери в другие комнаты были плотно затворены. Корин дошел до лестницы, спустился на первый этаж. Из музыкального салона доносились звуки рояля, кто-то играл начало Двадцать третьего фортепианного концерта Моцарта – не очень умело и както нервно, наполняя светлую гармонию несвойственными ей истерическими интонациями. Корин миновал картинную галерею. Из-под двери библиотеки виднелась полоска яркого света. Корин подошел вплотную и услышал сердитый голос Эммета Уинвуда.

– Нет, нет, я не могу этого сделать!

Как вы не понимаете, я же только что объяснил подробно…

– К дьяволу ваши подробности, – грубо отозвался другой голос, по которому Корин опознал Берковского. – На меня вам наплевать, и я бы удивился, если бы было иначе… Но ваш доклад погубит не только меня, он погубит наше сотрудничество, поставит организацию под серьезнейший удар… Слушайте, что я предлагаю…

Берковский заговорил тише, и Корин больше не мог разобрать ни слова, как ни напрягал слух. Он бесшумно отошел от двери и едва не вскрикнул, наткнувшись в темноте на плотную фигуру.

– Торникрофт? – вопросительно-утвердительно произнесла фигура. – Что вы здесь делаете?

– А, это вы, Уэстбери, – облегченно откликнулся Корин, уводя того словно невзначай прочь от библиотеки. – Мне не спится.

– Вижу. И вы полагаете, что уснете лучше, если предпримете прогулку по коридорам в кромешном мраке? На третьем этаже есть открытые террасы, с них видны такие звезды… И воздух…

– Спасибо, Джон, – поблагодарил Корин. – Я этого не знал.

Поднимаясь по лестнице, Корин думал о том, как ловко Уэстбери предвосхитил встречный вопрос: а что он сам делал в темноте ночных коридоров Везенхалле?

На третий этаж Корин забираться не стал. Он вернулся к себе и лег в постель.

Нужно поспать хоть немного… Правда, если и завтра в замке произойдет не больше событий, чем сегодня, ясная голова может и не пригодиться.

Барон Эстерхэйзи и граф Огден Лэддери пригласили Корина на ленч, устроенный в малой гостиной. Предложение присоединиться к ним было сделано самым дружелюбным и непринужденным тоном.

Где с утра находились остальные и чем занимались, Корин не знал. Мимоходом ему удалось поговорить только с Уэстбери и Берковским – оба разговора были поверхностными, незначащими. Корин решил, что до вечернего праздничного фуршета все вместе не соберутся, а раз так, разумно пока сосредоточить внимание в локальной зоне вместо бестолковой беготни по замку.

Дворецкий внес на серебряном подносе нежнейшие итальянские скаллопини с красным вином. Огден Лэдцери воздал им должное с видом знатока.

– Итальянская кухня есть нечто исключительное, – заметил он, обращаясь к Эстерхэйзи, – но она требует от повара аптекарской точности и сверхъестественного чутья. Всего на одну каплю лимонного сока больше, и… Вы не согласны, барон?

– Почему же? – барон отправил в рот тонкий ломтик скаллопини. – Это бесспорно, однако в мире существуют и более утонченные кулинарные изыски. Однажды в Китае мне пришлось есть… Гм… Ну, не будем об этом. А какую кухню предпочитаете вы, Торникрофт?

Корин отхлебнул вино, полюбовался игрой света в бокале.

– Полагаю, цель этого вопроса – установить, откуда я родом? – он усмехнулся. – Зачем так сложно, барон? Я ничего не скрываю, просто до сих пор меня никто не расспрашивал.

– Вас и сейчас не расспрашивают, – сказал Эстерхэйзи. – Но для всех нас было бы удобнее прибегнуть к политике частичной открытости, если мы хотим чего-то достичь.

– Логично, – кивнул Корин. – Я из Кейптауна, Южно-Африканская Республика, – добавил он, глядя на изумленные лица собеседников.

– Далеко же вам пришлось добираться, – посочувствовал Огден Лэддери.

– Господа, по вашей реакции я заключаю, что вы и не предполагали распространения влияния организации…

– Какой организации? – перебил Лэддери.

– Да будет вам, граф, – укоризненно произнес Корин.

– Я не играю в наивность, – пояснил Лэддери. – Но насколько я знаю, организации уже нет или еще нет, как вам угодно. Вот почему немаловажно выяснить степень заинтересованности деловых кругов Кейптауна в определенном финансово-политическом союзе.