Операция "Ы"
Шрифт:
неприятеля. Правда, один «снаряд» все-таки достиг своей цели, и тогда Шурик слегка зашатался и чуть было не упал.
Это был настоящий бой!
Верзила вбежал в подъезд, птицей взлетел на третий этаж в поисках затаившегося студента. Шурик, умело предугадывая каждое движение напарника, всякий раз вовремя избегал встречи. Они меняли этажи, проемы окон, каждый раз встречаясь на разных уровнях.
Шурику все здесь было знакомо и благоприятствовало: каждый угол, каждый поворот. Верзилу же все здесь встречало в штыки, пыталось остановить, зацепить, задержать. Не заделанная арматура цепко хватала Верзилу за штаны, тот, чертыхаясь, вырывался, рвал штаны, но продолжал свою погоню. Иногда Верзиле удавалось почти настичь студента, но тот, всякий раз с помощью ставших уже почти родными стен, избегал встречи.
По-мальчишески съезжая по лестничным перилам, Шурик угодил в кем-то позабытые резиновые сапоги, и уже в них продолжал свой бег. Но, как это часто бывает, удача на какой-то миг отвернулась от Шурика, и тот оказался захваченным врасплох. В комнате на втором этаже у него оставался только один выход — окно за спиной, а в дверь уже вбегал запыхавшийся напарник. Еще минута, и Шурик, не раздумывая, прыгнул из окна.
«Разбился студент!» — радостно ёкнуло сердце у Верзилы. Он выглянул в окно.
— Ну, очкарик!..— радостно прокричал Верзила, увидев, что Шурик застрял в море незастывшей смолы.
* * *
Шурик действительно был очкариком. Очки ему прописали еще в школе, но следует заметить, что этот незначительный дефект для остальных несознательных граждан служил объектом постоянных насмешек.
«Очкарик!» — говорили они, когда не оставалось иных доводов в споре с умными очкариками.
«А еще в шляпе!» — говорили они, когда не находилось иных слов, чтобы досадить представителям умственного труда.
Все это было. Это было признаком времени и со временем же и ушло.
Нынче можно нахлобучить самую фешенебельную шляпу и укрыть глаза за самыми непроницаемыми очками и не стать от этого похожим хотя бы чуть-чуть на своих умных собратьев.
— А, влип, очкарик! — радовался, спустившись к застрявшему в смоле Шурику Верзила.
Нужно было перевести дух, чтобы придумать и наказание и его степень этому студентишке...
Широко размахнувшись, Верзила ударил ногой по неподвижно стоящему Шурику. Прямо под зад.
— Это только аванс. Ну, теперь всё, готовься, студент! Скоро на тебя наденут деревянный макинтош, и у тебя дома будет играть музыка! Но ты ее не услышишь!
Спокойно отвернувшись от Шурика, Верзила пытался сосредоточиться на мысли о наказании и обливал водой из-под крана свою разгоряченную голову...
— Воды...— Шурик использовал свой шанс. Подобрав поллитровую банку, Верзила подал напиться несчастному врагу. На прощанье.
Одним глотком проглотив воду, Шурик предусмотрительно сказал:
— Спасибо.
Это и отвлекло Верзилу, на минуту усыпило его бдительность.
Сапоги на Шурике были внушительных размеров. Со своими потрепанными полукедами он свободно утопал в них. Шурик внутренне благодарил забывшего их хозяина. Из детского озорства, вспомнив лихие игры в «казаков-разбойников», он несколько раз огрел Верзилу по крутому заду ногой, свободно скользившей из сапога и обратно. Шурик был не из последователей несопротивляющихся злу насилием. Он платил ударом за удар.
Верзила поначалу ничего не понимал, дико озирался в поисках еще одного врага, который невидимо наносил ему обидные удары, но, наконец, сообразив, не увидел своего студента в луже смолы. Тот исчез. Вдруг испарился. И от него в смоле остались только завязшие сапоги...
Верзила взревел ревом обманутого быка.
«Снова надули! Провели, как пацана!»
Когда же Верзила, наконец, сообразил кинуться в погоню за смывшимся студентом, его встретил шквал свистящей вокруг и везде щебенки, пулями вылетавшей из кучи, за которой залег Шурик и держал с помощью визира и пневматического отбойного молотка круговую оборону.
Неожиданно отбойный молоток заклинило.
Шурик снова метнулся к подъемнику.
Верзила, не мешкая, памятуя об однажды упущенном моменте, кинулся ему наперерез. И оказался на подъемнике раньше студента. Взверел электрический мотор, подъемник настолько резко махнул вверх, что Шурик решил отправить в полет на высоту своего противника одного. От беспомощности, от бессилия Верзила сбросил на голову студенту мешок с цементом марки «400».
И промахнулся!
Мешок разорвался воющей миной в нескольких метрах от Шурика, лишь осыпав его голову мельчайшей субстанцией.
Туманом клубящийся цемент затруднял поиски неприятеля. Порой они были совсем рядом, разделенные всего лишь канализационной трубой, вдоль которой они ползали, и — не замечали друг друга.
Шурик метнулся к вырытой траншее для трубы.
Верзила ринулся к стоявшему на отдыхе бульдозеру, у него созрел план: смести с лица земли студента с помощью техники!
Шурик несколько мгновений растерянно метался в траншее; машина, ревя всем своим мощным нутром, неминуемо надвигалась на него.
Шурику не оставалось ничего иного, как защищаться с помощью густо разведенных белил и мастерка каменщика. Он так лихо швырял в лицо напарника свой защитный раствор, что в несколько бросков ухитрился заляпать лицо верзилы так, что тот утратил всякую ориентацию, и его бульдозер закружился на одном месте, словно танцуя вальс-бостон.
* * *
Наощупь, как слепой котенок, Верзила прокладывал себе путь к душевой. Она ведь была где-то рядом. Протерев глаза, он, наконец, увидел свою спасительную цель.