Оперативник
Шрифт:
— Здравствуйте, батюшка, — сказал Иван.
— Здравствуй, сын мой, — священник подошел к Ивану, но протягивать руку для поцелуя не стал. — Чем я могу тебе помочь?
Взгляд священника скользнул по одежде Ивана, задержался на кобуре «умиротворителя», выглядывающей из-под полы расстегнутой куртки.
Иван полез во внутренний карман, достал удостоверение и, раскрыв, протянул батюшке:
— Специальный агент Ордена Охранителей Иван Александров. Командир рейдовой группы…
Священник кивнул, не прикоснувшись к документу и даже не глянув на него. Коротко глянул в лицо Ивану и отвел взгляд.
Иван переступил с ноги на ногу — возникла неловкая пауза, и он не знал, как ее прервать. И священник ему в преодолении неловкости не помогал.
Голова начинала кружиться от жары и спертого воздуха, на висках выступил пот.
— Мы прибыли на три дня, — сказал, наконец, Иван. — Мне нужно где-то разместить людей…
— На посту, — ответил священник. — Раньше у нас стояла рота, а сейчас только взвод. Отчего-то решили, что взвода хватит, чтобы защитить верующих от происков предавшихся… Там наверняка найдется место и для вас. Наверняка.
Батюшка сделал странное движение, будто хотел отвернуться и уйти, но в самое последнее мгновение решил все-таки остаться на месте.
— Вы отец Василий? — спросил Иван, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение.
— Да, я — отец Василий. Что-то еще?
По лицу Ивана начал течь пот, с висков на щеки. А кожа священника суха. Понятно, он привык. Что же здесь творится летом? У них же нет электричества, сообразил Иван. Откуда оно могло быть? Ветровые генераторы? Дизель? Башен ветрогенераторов в поселке нет.
— Мне нужно с вами поговорить, — с трудом произнес Иван, — задать несколько вопросов…
— Хорошо, — кивнул отец Василий. — Я сейчас занят… Немного занят. Приходите вечером. После захода солнца. Я сейчас…
Священник вдруг протянул к Ивану руки ладонями вверх.
— Я тут и плотник, и маляр…
На ладонях были вполне профессиональные мозоли, следы плохо отмытой краски.
— А паства?
— Что паства? Паства добывает хлеб в поте лица своего. Женщины приходят, убирают в храме, моют полы… Если есть тяжелая работа, неподъемная для меня одного, то, естественно, приходят мужчины. А так… Мне ведь тоже нужно что-то делать. Предаваться лени мне зазорно, да и нет, знаете ли, повода, — священник улыбнулся, и Иван увидел, что лицо у него не замкнутое и холодное — усталое лицо у священника.
Изможденное.
Может быть, он плохо переносил жару.
— И вы здесь давно? — спросил Иван.
— Уже пятый год как приехал из Нижнего Новгорода.
— И надолго?
— На все воля Господня… На все, — батюшка улыбнулся. — Так я вас жду после захода солнца. А пост военных — прямо посреди поселка. На границе.
— Я зайду, — сказал Иван, повернулся и быстро вышел.
Еще минута — и он бы сварился. Как жарко…
Ветерок на улице показался почти холодным.
Парни топтались возле машины, Круля видно не было.
— Поехали, — приказал Иван на ходу, залез в кабину и опустил боковое стекло. — К солдатам поехали, батюшка занят.
Марко повернулся, принюхался к Ивану.
— Я сказал — поехали. Чуть не задохнулся в церкви… Где они столько свечей берут и ладана?
Марко не ответил.
«Рейдер» вернулся к перекрестку, свернул направо, на главную, похоже, улицу. Во всяком случае, здесь было несколько лавочек. Витрины и двери были закрыты, но здания все равно имели вид обжитой.
Еще метров через сто из-за угла показался солдат в пустынном камуфляже, бронежилете и каске.
— Тормози, — приказал Иван, но Марко уже и сам остановил машину.
— Привет, — сказал Иван солдату и протянул в окно удостоверение.
Солдат взял книжечку, внимательно изучил ее содержание и сличил фотографию в документе с оригиналом. Протянул удостоверение назад.
Движения солдата были не столько ленивыми, сколько плавными, экономными. Лицо — загорелым до черноты. На левом рукаве — трехцветная нашивка.
— Прямо и направо, — сказал солдат и показал рукой. — Перед той хибарой — направо. Тут ближе к посту.
— А что так безлюдно? — спросил Иван, пряча удостоверение. — Обитатели где?
— Обитатели по домам… — неторопливо проговорил солдат. — После вчерашнего — прячутся. Они всегда после такого прячутся, а после вчерашнего… Прямо и направо…
Солдат поправил на плече автомат и отошел к дому. Когда «Рейдер» проехал прямо и направо, Иван увидел, что за углом стоит еще один солдат.
— После вчерашнего… — сказал Иван.
Марко снова промолчал.
Пост был похож на все посты в мире. Шлагбаум, белые мешки с песком, БТР, закрытый выгоревшим брезентом. Чуть в стороне — несколько брезентовых палаток, со всех сторон закрытых мешками.
Возле шлагбаума прогуливался солдат. Второй стоял у пулемета за мешками и целился в подъезжающий «Рейдер».
— Вот ведь урод, — пробормотал Марко. — Он что, опознавателей не видит?
— Видит, — сказал Иван. — Но после вчерашнего…
Марко тяжело вздохнул.
— Слышь, военный, — Иван высунул в окно удостоверение. — Начальника позови…
Солдат, вернее, ефрейтор — Иван рассмотрел лычки на погонах — медленно, так же тягуче, как и боец на улице, посмотрел в удостоверение, медленно сличил, потом сплюнул — слюна превратилась в черный комочек, как только коснулась земли, — и указал рукой на палатку:
— Капитан отдыхает.
— А ты его разбуди, — сказал Иван. — Сам сходи или пошли кого-нибудь.