Чтение онлайн

Наша машина, обгоняя трамваи, набитые рабочими и студентами, неслась в район Нихонбаси. Освещенные утренним солнцем дома выглядели не особенно безобразными. И машины, ехавшие рядом с нами, тоже имели свое лицо, и их тоже красило утро.

— Сначала я поехала в Иокогаму, потом в Камакура, затем вдоль моря до Фудзисава, оттуда возвратилась в Токио, промчалась по автостраде Косю, снова вернулась в Токио. Пока я носилась, машин становилось все меньше, улицы шире и удобнее, и на рассвете я неожиданно оказалась у вокзала. И, вспомнив, что как раз сегодня вы должны вернуться, поднялась на платформу.

Икуко Савада уже не говорила голосом дикторши телевидения. Она была слегка пьяна. В машине я уловил запах спиртного. Пошарив рукой под ногами, я обнаружил и бутылку шотландского виски. В ней еще оставалось примерно треть.

— Выпьем? — сказала Икуко Савада.

— Угу.

Я отхлебнул. Потом передал бутылку Икуко Савада и она, приложив ее к губам, не отрываясь, сделала несколько глотков. Я понял это по движению ее бледной, тонкой шеи, в складках кожи скопилась грязь. Откровенно говоря, мы с Икуко Савада никогда не были так близки. Зажегся зеленый свет. Задние машины сигналили нам. Я отобрал у Икуко бутылку. Пробка была сделана с большим вкусом. Один из самых выдающихся в мире способов использования металла.

Я подумал об этом, ощутив в желудке приятное тепло. Но все равно я не мог думать ни о чем другом, кроме этой проклятой «С». Ну и задала мне загадку Икуко Савада. Мне было горько сознавать это. Горько еще и потому, что бутылка шотландского виски стоила дороже моего трехнедельного заработка репетитора. Это виски подешевле, чем «Блэк энд уайт», чем «Джонни Уокер», чем «Олд па». И все равно некоторое время после того, как выпьешь, оно издает приятный аромат. Но мне не следовало упиваться этим ароматом. Даже если девушка и будет время от времени прикладываться к бутылке, валяющейся у нее под ногами…

— Так что же все-таки означает заглавная «С»? Я знаю слово на эту букву, но вы-то не забеременели…

Я сказал это и тут же раскаялся. Мне не следовало вот так рубить с плеча. Икуко Савада, точно ее облили презрением, молчала, дрожа всем телом. Мне захотелось перечеркнуть эти злые слова, продиктованные горечью, которую я испытывал. Но Икуко Савада и не думала о моем раскаянии, хотя я сидел растерянный, красный. Не дав мне кончить, Икуко сказала спокойно:

— Кажется, я действительно забеременела. Попалась.

Я почувствовал тошноту. И решил, что это от виски. Когда пьешь неразбавленное виски, нужно хотя бы запивать водой. Я этого не сделал, и вот теперь мне плохо…

— Я хочу, чтобы вы мне помогли выбраться из этой истории, — сказала Икуко Савада.

— Разумеется, — сказал я после долгого раздумья.

— Спасибо. Теперь я спокойна.

В моем сознании до смешного отчетливо отпечаталась психологическая пропасть между мной и Икуко Савада. И мне сразу стало гораздо легче. Я глотнул еще виски, горячо молясь в душе, чтобы ничто не помешало развитию событий. Горло горело, на глазах выступили слезы, а мне все хотелось пить. Казалось, организм вконец обезвожен. И это состояние никак не проходило.

— Но, может быть, все не так серьезно, чтобы прибегать к моей помощи, — сказал я тоном дурашливого юнца. Я прекрасно понимал всю бессмысленность своих слов.

— Нет, мне нужна ваша помощь…

Икуко Савада посигналила замешкавшемуся грузовику и тут же, резко приняв вправо, обогнала его. Она вела машину так, будто изо всех сил торопилась, чтобы вовремя успеть в условленное место. Стрелка металась по спидометру, как истеричка, подумал я. Временами стрелка уходила за цифру 100.

— Моему парню шестнадцать лет, он глупый, как Джери Луис, и такой же горячий. Когда я ему сказала, что хочу сделать аборт, он точно взбесился, убить меня хотел. Прежде всего я хочу, чтобы вы уговорили этого Джери Луиса.

— Ладно, попробую.

— Только бить его не надо. Он ни в чем не виноват. Я сама его совратила.

— Но до этого ты была девушкой? — сказал я. И мои уши уловили, как голос от желания и низменного любопытства стал хриплым и противно дрожал.

Икуко Савада не ответила. Я рассмеялся, намеренно вызывающе и цинично. Ненависть к себе, ревность, отчаяние точно свинцом налили мое тело. Я представил себе близость этих двух неоперившихся птенцов, и мне стало так противно, что я чуть не ударил ее.

— Во-вторых, я хочу, чтобы деньги на аборт вы взяли у моего отца, будто для себя, — сказала Икуко Савада усталым голосом, не скрывая своего отвращения. — Двести тысяч иен. Потом мы во всем признаемся. Я хочу сделать аборт в самой лучшей больнице. Мне совсем не улыбается загнуться из-за какой-то глупости. На зимние каникулы я собираюсь поездить по Кансаю, отдохнуть после операции в первоклассном отеле Кобэ. Вы не откажетесь поехать со мной? Расходы войдут в сумму, которую вы одолжите.

— Ага, значит, путешествие по Кансаю — компенсация за мою услугу? — раздраженно сказал я. — Первоклассный отель?! Просто ты не хочешь, чтобы домашние видели твое лицо после операции. А отдохнув и снова превратившись в чистую, невинную восемнадцатилетнюю девицу, ты преспокойно вернешься в Токио.

Оторопев от моего тона и моих слов, Икуко Савада в замешательстве молчала какое-то время. Видимо, она решила, что это одна из моих обычных вспышек, приступ безудержной ярости, нападавшей на меня иногда от дурного настроения, которое я вымещал на ней, когда учил ее спряжению французских глаголов. Но скоро она оправилась от замешательства и обрела дар речи. В общем, хорошо воспитанная девица, ничего не скажешь.

— Беременность, выкидыш — для незамужней девушки в этом есть что-то животное, действительно животное. Но ведь животные не чувствуют себя от этого несчастными. И женщина, совершающая нечто животное, не должна чувствовать себя несчастной.

Афоризм Икуко Савада неожиданно вывел меня из себя. Ненависть прожгла мое тело. Мечтая стать политиком, мечтая использовать для этого Тоёхико Савада, я впервые почувствовал, что освобождаюсь от неудовлетворенного желания, от любви к Икуко Савада. И вот теперь эта ненависть совсем отвратила меня от нее. Я почувствовал, что рядом со мной самая мерзкая, самая глупая девчонка из всех, которых я знал в своей жизни, и меня охватило садистское желание оскорбить, растоптать эту отвратительную беременную женщину, желание было сродни вожделению.