Чтение онлайн

– Досточтимый Ирунг! – скрывая раздражение, откликнулся Лебб. – Эта девка повинна в смерти твоих сыновей! Неужели жажда мести не жжет твоего сердца?

– Мое сердце давно уже выжжено, – ответил тучный. – А сыновей все-таки убила не она, а ее проводник. Да и годы уже прошли. Между тем если что и может спасти Скир, то лишь магия. Такая, как предсказание Сето. Или, ты думаешь, храм рухнул от дуновения ветерка? Твоя матушка уже подготовила гнездышко на островах? Пусть не торопится покидать Скир. Отвези к ней невестку да передай от меня самые добрые пожелания. Скажи, чтобы берегла ее, как собственную дочь. И как дочь конга. И как твою жену. И как мать собственного внука. Я надеюсь, Лебб, ты постараешься, чтобы пророчество сбылось? Скажи ей, что девчонка еще пригодится нам.

– Зачем? – раздраженно спросил Лебб.

– Затем же, зачем бедный тан порой держит среди слуг искусного ювелира, – усмехнулся Ирунг. – Вдруг драгоценный камень упадет ему на голову!

Марик осторожно приоткрыл глаза. В свете факелов ходили воины. Возле лежащей ничком Кессаа стояли трое – толстый старик в богатых одеждах, высокий молодой парень со светлыми волосами в доспехах и Рох. Правда, последний уже не был слепым и явно откликался на другое имя.

– Ладно. – Арух потер глаза. – Демон меня задери, ношение этих самых нашлепок было худшим испытанием. Допустим, что Кессаа родит дочь, которой мы сумеем распорядиться так, как следует. Я даже готов допустить, что мы как-то узнаем, как ею распорядиться, но что значит первая часть предсказания?

– Она уже сбылась, – негромко ответил Ирунг. – Или почти сбылась. Зверь вокруг нас. Вся Суйка – логово Зверя. Впрочем, пока нам не до него. Сейчас главное – хенны. Думаю, что о предсказании мы поговорим месяцев через девять.

– А зеркало? – повысил голос Арух. – Она не сказала, где зеркало Сето?

– Она могла и не знать, – пожал плечами Ирунг. – Я подумаю еще о зеркалах, Арух, подумаю. Правда, чуть позже. Лебб, забирай свою собственность! Уходим!

Светловолосый воин наклонился и поднял Кессаа. Ее руки безвольно повисли, и Марик разглядел тонкие цепи, пристегнутые к запястьям. Ненависть и стыд захлестнули ему грудь, но уже через мгновение он понял, что может добиться теперь только собственной смерти: не менее десятка крепких воинов отделяли его от лошади, на которую грузил хрупкое тело Лебб.

– А с этими что делать? – раздался женский голос, и Марик узнал Мэйлу. – Они еще живы.

– Бросьте их в пролом на корм теченю, – приказал старик. – И стражника, которого успел подстрелить ремини, тоже. Все равно не доживет до лекаря. И все их барахло туда же: оружие, мешки. И не болтайте лишнего. Каждому плачу по золотому, болтунам отрежу сначала языки, потом – головы. Понятно? Мне дурная слава о дочери конга не нужна! Будь строг с девчонкой, Лебб, но относись к ней с уважением! Ну? Быстро!

В то же мгновение крепкие руки ухватили Марика за рукава и ноги, оттащили в сторону и швырнули куда-то вниз.

«Плохой ты воин», – мелькнула в голове горькая мысль.

Айра улеглась на дно узкой лодки и закрыла глаза. Ночь выползла из вечернего тростника и затопила небо, убывающая Селенга заблудилась в тучах, не обещавших дождя, но ветра не было, и Ласка тащила невесомую скорлупку в сторону устья в тишине. Пороги остались за спиной, натруженные веслом плечи сладостно ныли, пришло время погрузиться в сон или обдумать произошедшее в последние дни, тем более что именно в поселении ремини, где Айра провела всего один из них, произошло важное.

Анхель пришел к ней в тот же вечер, огляделся, пощекотал малыша, присел у огня, принял из рук Айры чашу горячего вина, послушал ее рассказ и нисколько не удивился ничему из услышанного – только обескураженно покачал головой и прикрыл глаза:

– И это все, что ты можешь рассказать?

Метался огонь в очаге, радостно гулил кроха Тир, забавляясь палочками красного дерева на медвежьей шкуре, молчала Ора, с рук которой только что сорвался малыш. Айра вздохнула и продолжила укладывать мешок.

– А что еще ты хотел бы услышать?

– Что будешь делать?

Анхель произнес эти слова так, словно его и в самом деле интересовало, куда собирается только что вернувшаяся хозяйка каменного дома.

– За сына моего беспокоишься? – усмехнулась дочь Ярига. – Зря. Ора присмотрит за ним, да и Уска не возражает. Мне нужно его оставить здесь. Какая-то мерзость из Скира тянет парня к себе, а твои деревья его надежно скрывают. Или запретишь? Наслышана я уже, как Уска Ору удочерял. Обычаев держишься? Упрешься – Ора признает ребенка сыном, и ничего ты тогда не сделаешь. Найдется ему место под кронами твоих деревьев – только они укроют моего сына от этого зова!

– Как всегда, шумишь, – усмехнулся Анхель. – За меня мои слова говоришь, за меня мои мысли думаешь. А ну как не угадаешь?

– А не угадаю – все в мою пользу будет, – отрезала Айра.

– Не тот умен, кто не спешит, не тот, кто спешит да не спотыкается, не тот, кто спотыкается да не бьется, а тот, кто по нужной дорожке шагает, – почесал нос Анхель. – Ты-то уверена в своей дорожке?

– Так нет другой, – пожала плечами Айра. – Или сын Уски – твой возможный преемник – не туда же пошел?

– Он своей волей в путь двинулся, но дорожку не сам выбирал, – покачал головой Анхель.

– Раз своей волей, значит, и выбор его собственный, – хмыкнула Айра. – Подожди, может, и свижусь с ним, заодно посмотрю, что за парня себе Ора приглядела. Да не бойся, отбивать не стану!

Ора покраснела, а Анхель все так же не сводил с Айры цепкого взгляда, пока наконец не произнес скрипучим голосом:

– Поговорить мне с тобой надо.

– Разговор не для моих ушей? – поднялась Ора.