Чтение онлайн

Правда, оставался еще Билль о боли и наказании. Он прошел через Палату Лордов большинством в двадцать восемь голосов.

Если, размышлял Брогэм, этот Билль прошел, несмотря на то, что королеву не смогли обвинить в супружеской неверности, первая половина Билля о лишении королевы ее прав могла иметь силу.

Он навестил лорда Ливерпульского.

– Если Билль пройдет, – сказал он, – это еще не конец. Мы провели расследование частной жизни королевы, а что, если будет расследование частной жизни короля?

– Ну, у него, конечно, были любовницы… да у какого короля их нет, – начал Ливерпульский.

– Дело не столько в любовницах, сколько в женах. Есть сильное подозрение, что как наследник престола король каким-то образом умудрился сочетаться браком с Марией Фитцгерберт, а по закону о престолонаследии, поскольку эта леди – католичка, подобное грозит потерей короны.

Ливерпульский понял. Билль не должен пройти. В следующем чтении за него голосовали всего девять лордов.

– Ну, вот и конец Биллю, – сказал Брогэм Денману. – Мы победили, дружище. Они и не станут пытаться провести его через Палату Общин.

Он был прав. Лорд Ливерпульский отозвал свой Билль.

Королева была оправдана.

Сквозь нестихающие приветствия толпы она проехала до самого Бранденбург-хауза.

Каролина призвала к себе леди Анну Гамильтон. – Вы видите перед собой… триумфатора… – сказала она и горько усмехнулась.

– Сильная боль, Ваше Величество? Королева кивнула.

– Дайте мне магнезии.

Леди Анна принесла лекарство, а королева сама смешала его с водой.

– И добавьте немного настойки опия, – сказала она.

– Ваше Величество… разве разумно принимать так много?

– Ну, дорогая моя, – засмеялась королева. – Разве я когда-нибудь была разумной?

Король был унижен решением суда. Билль провалился. А он все еще связан с этой женщиной. Даже леди Конингем не смогла утешить его. Он плохо себя чувствовал, был слишком толст, у него была корона, но жизнь потеряла свою прелесть.

Король оставался в Виндзоре. Ему хотелось побыть одному. Он не испытывал желания ездить по лондонским улицам и терпеть унижение, когда в его карету швыряли грязью, а люди отпускали нелестные замечания в его адрес. Как это все отличалось от того, о чем он мечтал в юности. Тогда он был для них Очаровательным Принцем и, где бы он ни появился, люди аплодировали ему. Его предпочитали унылому старому отцу. Каким замечательным королем он будет! Вот что о нем говорили. И вот он король, прячущийся в Виндзоре, боящийся выехать в столицу, печально вспоминающий полосу скандалов на долгом жизненном пути от малютки принца к принцу-регенту, а затем королю Георгу IV.

Как обычно, в конце концов утешила его леди Конингем.

Она поменяла мебель в его спальне и призналась ему, что проявила излишнюю смелость.

– Меняйте, что хотите, – сказал он ей с обожанием. – Все, что доставляет вам удовольствие, доставляет его и мне.

Она сидела возле него, и они играли в карты, раскладывали пасьянс. Она сказала:

– Я слышала, люди больше не расположены к королеве так, как раньше. Они, конечно, верят, что она была виновна.

– Ее приветствуют, где бы она ни появлялась.

– Они поют «Иди и больше не греши».

– Ну, тогда они изменились.

– Они всегда знали, что она виновата, только доказать это было нельзя. Я думаю, люди рады были бы видеть своего короля.

– Вы воображаете, что они так же любят его, как вы, – поддразнивал ее король.

Но когда они отходили ко сну, он подумал: «Народ переменчив. Может, еще изменится к ней отношение. Их порыв объяснялся тем, что они считали ее гонимой. Это представление о ней навязали ее сторонники».

Конечно, теперь-то они понимают, что это не та женщина, которую они хотели бы видеть своей королевой. А его они хотят видеть королем, несмотря на его тучность – его доктора убедили его бросить носить корсеты, что пошло на пользу его здоровью, но в результате ему пришлось распрощаться с прекрасной фигурой.

Настало время провести коронацию. Может быть, стоит сходить в театр и посмотреть, как его примут.

– Ваше Величество, вы задумчивы, – сказала леди Конингем.

Он погладил ее по плечу.

– Как обычно, моя дорогая, – сказал он, – вам удалось успокоить меня.

Посещение королем Друэри Лэйн прошло великолепно. Люди были рады видеть его даже потому, что они начинали верить, будто Каролина была виновна в супружеской неверности. Они были благосклонны к нему теперь, ведь он проиграл процесс. Он был величествен и всегда будет таким, выглядел великолепно, импозантно, огромная бриллиантовая звезда сияла на груди.

Пора было даровать им коронацию, а уж коронация – это прекрасный повод для пиршеств и шумных попоек, когда все наслаждаются жизнью.

Итак, ура королю, и скорей бы его короновали, а уж они-то придут и все вместе споют «Боже, храни короля».

Он был глубоко тронут. Он улыбался, махал рукой и выказывал свое удовольствие. Чем явственней он его выказывал, тем больше его приветствовали.

Он стоял в своей ложе в Друэри Лэйн, ему устроили овацию. Кланяясь, с рукой у сердца, со слезами на глазах, он любил свой народ. И хотя бы на время они были готовы любить его.

Начались приготовления к коронации, и Лондон пребывал в возбуждении.

– А как же королева? – спрашивали друг друга люди. – Ее не собираются короновать? Опять беда!

Во время выездов короля ему кричали:

– А где жена, Георг? – Но спрашивали добродушно, подначивая, и уже не кидались грязью в королевскую карету.

Но Каролина, жившая теперь в Бранденбург-хаузе, была полна решимости участвовать в коронации. Она написала письмо лорду Ливерпульскому, где ясно выразила свою волю.

Ее Величество стоит перед необходимостью утвердить свое положение в Англии и сообщает лорду Ливерпульскому, что Королева имеет намерение присутствовать на коронации и требует передать прилагаемое письмо Его Величеству.

Каролина К.

Письмо, на которое она ссылалась, было адресовано королю, и в нем она спрашивала, кого из ее свиты он желает назначить сопровождать ее в день коронации и в каком платье он желает видеть ее.

Ливерпульский ответил, что король не желает получать от нее посланий и что ее участие в церемонии коронации не предусматривается.