Чтение онлайн

«Вдруг вы осознаете, что если открыты тому, чего от вас хочет Господь, Он делает это легким. Он приводит к вам людей. Я думала, мне нужно будет стучаться в двери и говорить «Это я» или что-то подобное. Фактически благоприятные возможности просто возникают сами: во время профессиональных встреч или дружеских бесед вы можете помочь людям понять, кем они являются в действительности в свете любви к ним Бога. Это было совершенно новым. И это страшно усилилось. Теперь, уже будучи на пенсии, я занимаюсь этими вещами с группами людей, с семьями, в разных местах страны», — сказала Кавана.

И в заключение — отец Соихиро Нитта, викарий Opus Dei в Японии, который за ланчем в римской траттории сказал мне, что, по его мнению, идея богосыновства может оказаться самым важным вкладом Opus Dei в японскую культуру.

«После Второй мировой войны образ отца исчез из японской семьи, — сказал он. — Раньше отец всегда пользовался большим авторитетом и плюс к тому был родителем, который любит тебя, несмотря ни на что. Эти две идеи — авторитет и безоговорочная любовь — были соединены вместе. Однако после войны возникло огромное противостояние авторитаризму и всему, что напоминало людям прежнюю социальную систему. Все стремились к равноправию.

В результате, — сказал Нитта, — сегодня идея любящего отца, который при этом устанавливает правила и ожидает послушания, — другими словами, христианская идея отцовства Бога, — очень трудна для понимания японца. И здесь Opus Dei может внести свою лепту, поскольку эта идея была основополагающей для святого Хосемарии. Возможно, Opus Dei сможет сделать вклад не только в духовность японского народа, но также и в оздоровление семьи, которая сейчас в Японии в не очень хорошем состоянии».

Кстати, Нитта — один из всего девяти священников Opus Dei в Японии. Он сказал, что хотя не существует японского варианта Opus Dei, поскольку его дух повсюду одинаков, есть по меньшей мере один западный обычай, который не соблюдается в японских центрах: ношение обуви в помещении. «Это для меня тяжело и в Риме, — признался он. — Как только я прихожу в свою комнату на Вилле Тевере, я первым делом снимаю обувь».

Из богосыновства Эскрива вывел два следствия, которые в некотором смысле противоречат друг другу: 1) уважение ко всем людям, вне зависимости от того, кто они и что они думают, поскольку они — чада Божии, и 2) апостольское стремление помочь людям соответствовать своему высокому званию. Создается сложный баланс между восприятием людей такими, как они есть, и стимулированием их стать другими. Само по себе такое столкновение не является уникальным только для Opus Dei. Во многих смыслах оно подобно движущим силам всех дружеских отношений: колебания между безоговорочной любовью к друзьям и подталкиванием их к совершенствованию. Настоящая дружба подразумевает оба полюса, то есть любовь к человеку «каким он есть» и каким он «мог бы быть».

Поддержание должного равновесия является отдельной проблемой для членов Opus Dei, особенно для директоров центров и всех отвечающих за духовное руководство, в основном из-за сильных страстей, возбуждаемых религиозными призывами. Если предлагается правильное сочетание Допустимого и проблемного, дух человека воспламеняется и открываются новые горизонты для любви и служения, при плохом же руководстве человеческая психика нарушается и возникает ощущение напряженности. Значительная часть критики, направленной против Opus Dei его бывшими членами, относится к этой проблеме. Имеется в виду, что директора центров, подталкивая людей к состоянию «какими они могут быть», действовали деспотически, не считаясь с тем, «какие они есть». И опять же эта проблема существует не только в Opus Dei: любой родитель, любой влюбленный, любой друг бьется над ее решением. Конечно, в Opus Dei все происходит особенно болезненно, поскольку связано с глубоко религиозными моментами. Фокус состоит в том, чтобы удержать равновесие между восприятием людей в свете их божественного предназначения, желанием их духовного и нравственного роста и в то же время восприятием их как простых людей со всей толерантностью, терпением и уважением к их свободе.

Итальянец Карло де Марки, главный в Opus Dei по работе с молодежью, это сформулировал таким образом: «Одна из обязанностей в этой сфере… найти равновесие между человеческим и божественным энтузиазмом того, кто уже знает планы Бога по отношению к нему, и уважением ко всему человеческому роду. У каждого человека своя длина шага, и Иисус идет в ногу с этим человеком, как шел с учениками по дороге в Эммаус. Все, что мы можем сделать, это подать хороший пример, вселить в людей мужество и не пытаться торопить события».

В другой плоскости самая серьезная и ставящая в тупик проблема, которая связана с богосыновством, — это насколько члены Opus Dei готовы отождествить себя с распятым Христом. Как часто повторял Эскрива, для христианина осознать свою причастность ipse Christus,«к самому Христу», означает принять на себя его судьбу, то есть подвергаться гонениям, быть непонятым и испытывать страдания. Безусловно, в христианской духовности эта идея имеет глубокие исторические корни и до сих пор является неопровержимой. Однако, доведенная до крайности, она может превратиться в страсть к страданиям, своего рода прославление боли ради боли. Критики Opus Dei долго настаивали, что сам Эскрива в этом направлении зашел слишком далеко, особенно в своих духовных практиках. Неизвестно, насколько правомерно такое обвинение, но даже на умозрительном уровне можно понять, что отождествление с Крестом Господним несет в себе такую потенциальную возможность.

С этим связан риск того, что, принимая страдания как неизбежный жребий христиан, человек, как это ни странно, начинает с удовольствием переживать любую несправедливость по отношению к нему. На личном уровне для большинства членов Opus Dei это является очень серьезной проблемой. В результате непрерывного подчеркивания, что члены Opus Dei — такие же граждане, как все прочие, большая часть членов при всякой несправедливости сразу же апеллирует к своим правам. Но когда это относится к самой организации, Opus Dei часто проявляет нерешительность и нежелание участвовать в публичных дебатах, и такое молчание внутренне оправдывается принятием Креста. Тем более что Иисус сказал в Нагорной проповеди: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески несправедливо злословить за меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас».

Риск состоит в том, что такое духовное истолкование критики может стать логическим обоснованием для безразличия к общественному мнению, своего рода равнодушным отношением типа «они никогда нас не поймут», которое усиливает инстинктивные защитные реакции и нежелание вступать в открытую дискуссию. Позже я разовью этот тезис, но члены Opus Dei иногда поздравляют друг друга с тем, что не реагируют на публичное любопытство агрессивно, при этом цитируя Основателя и считая, что это путь духовного становления. На самом деле часто это просто служит оправданием бездействия, или отсутствием воображения, или даже нежеланием объясняться с окружающим миром.

Более того, как часто подчеркивают его представители, Opus Dei — не самоустановившаяся реальность, а составная часть католической церкви. Поэтому поощрение взаимонепонимания и осуждения наносит вред не только Opus Dei, но и всей церкви, которая включает в себя Opus Dei и с одобрением к нему относится. Конечно, многие члены организации это прекрасно понимают, и в последние десятилетия очень усилились способность и желание Opus Dei отвечать на критику и публично объяснять свои цели. И все же неотъемлемая опасность в понимании Opus Dei идеи богосыновства состоит в том, что организация одухотворяет вопросы и сомнения окружающего мира, связывая их с жертвой на Кресте, и с готовностью игнорирует даже обоснованную критику.