Чтение онлайн

— Пожалуйста, доктор Теннер, пожалуйста, не заставляйте меня делать это!

— Я, разумеется, не могу заставить тебя, милая, — спокойно сказал он ей, — но пойми: мне очень, очень нужна твоя помощь. Она всем нам очень нужна.

— А он не буйный? — вдруг спросила она, дрожа с головы до ног.

— Нет, конечно. Этого тебе бояться не нужно. Наоборот, он очень тихий и нежный, — заверил ее Теннер, хотя сам отнюдь не был в этом так уж убежден, и тихо повторил: — Регона, милая, все это только ради благополучия Роны! Ты очень нужна ей сейчас.

Регона вытерла слезы и молча кивнула в знак согласия; впрочем, сказать это вслух она так и не смогла.

Теннер выбрал Регону не столько из-за ее несомненной красоты, сколько из-за ее ума. Она была замечательно одаренной девушкой. В отличие от большинства людей, прислуживавших в богатых домах Эстрада и не умевших ни читать, ни писать даже на так называемом общем, простонародном языке Элдарна, Регона умела и то и другое; мало того, она постоянно проявляла неуемное стремление к знаниям и поразительную изобретательность. Когда ей удавалось вырваться с кухни, она рассказывала тем, кто хотел ее слушать, сказки и истории, учила детишек дворцовой прислуги читать, писать и даже считать, придумывая разные игры. И все дети округи предпочитали учиться у этой молодой посудомойки с кроткими оленьими глазами, а не у школьных учителей.

Да, Регона Карвик, безусловно, была девушкой незаурядной, и Теннер Уинн искренне обрадовался, когда она дала согласие участвовать в столь важном государственном деле. Он, конечно, мог бы просто приказать ей выносить наследника ронского престола, и все же одно лишь то, что Регона сама примет решение родить этого малыша, любить его и беречь, могло обеспечить наследнику в будущем полное благополучие.

Поднимаясь вместе с Регоной Карвик по широкой лестнице, ведущей в королевские покои, Теннер сказал:

— Я понимаю: ты бы, конечно, предпочла, чтобы все это было иначе. И сознаю, что в целом моя просьба звучит ужасно, ибо ущемляет одну из самых главных твоих свобод. — Девушка, стараясь держаться храбро, заставила себя ободряюще ему улыбнуться, и он закончил свою мысль: — Но если Данмарк в ближайшее время умрет, будущее Роны окажется отчаянно неопределенным.

У Теннера чуть сердце не разорвалось от нежности, когда Регона понимающе пожала ему руку.

— Ничего, я выдержу, — тихо промолвила она. Она уже приняла решение и по собственной воле готовилась отдаться тому существу — нет, все-таки мужчине, своему правителю, что ждет ее наверху.

Теннер, по-прежнему чувствуя тяжесть своей вины перед нею, легонько обнял ее за плечи и воскликнул:

— Ты удивительно храбрая девушка, Регона! И я искренне горжусь тем, что познакомился с тобой!

Когда Регона впервые вошла в покои Данмарка, она дрожала, как осенний лист на ветру. Вся ее былая решимость испарилась без следа. Однако принц выглядел совсем не так пугающе, как она себе представляла, и, впервые разделив с ним ложе, она бояться почти перестала. Физически он был вполне способен на соитие, но, если не считать ужасающе громкого вопля, которым он каждый раз завершал совокупление с нею, вряд ли действительно понимал, что с ним происходит.

Целых пятнадцать раз через день Теннер вечером приводил Регону в спальню Данмарка, и теперь, месяц спустя, он был совершенно уверен: она носит ребенка Данмарка. Поселил он девушку в уютном домике, вдали от королевского дворца, где было слишком опасно — слишком много любопытных, несмотря на нависшую надо всеми угрозу неизбежной войны, слишком много политических махинаций и смертоносных заговоров.

Нет, никак нельзя было допустить, чтобы наследник всего королевского рода появился на свет в таком ужасном месте. Даже и того, что простая служанка, даже такая одаренная, как Регона, заслужила особое внимание со стороны одного из самых влиятельных людей Элдарна, хватит для самых невероятных подозрений. И сколько бы мер предосторожности Теннер ни предпринимал, все равно слуг и стражу можно подкупить. Так что наверняка вскоре по всему Эстраду распространились бы слухи, что какая-то замарашка с Южного побережья носит под сердцем будущего наследника Грейслипов и прямого потомка короля Ремонда.

Теннер рассчитывал вскоре снова вернуться из Фалкана в Рону и непременно принять участие в воспитании этого ребенка. Он ведь и остался в Речном дворце только для того, чтобы решить им самим поставленную задачу: позаботиться о продолжении ронской королевской линии. Это, возможно, слишком дорого ему обошлось — без него покончила с собой его родная сестра, — но теперь эта важнейшая задача была выполнена и он мог наконец отправиться в Фалкан и принять участие в устранении начавшихся там беспорядков.

Стряхнув с себя тяжкие раздумья о судьбе Анарии, Теннер решительно принялся что-то писать на листе пергамента. Перечитав написанное, он смахнул со щеки непрошеную слезу, кивнул, словно подтверждая правильность собственных намерений, и, подойдя к камину, стал раскачивать один из выступающих камней облицовки, пока тот довольно легко не вынулся из стены.

Положив его на пол, Теннер сложил пергамент вчетверо и сунул в тайник. Затем нагнулся, поднял камень и вставил его на место. Никаких видимых последствий его манипуляций заметно не было. Если не знать, какой именно из камней он только что вынимал, догадаться о том, что здесь есть тайник, было невозможно.

Внезапно в дверь постучали, и Теннер, очнувшись от задумчивости, поспешно отступил от камина, крикнув:

— Войдите!

Вошел слуга, неся на подносе бокал вина и небольшой теплый хлебец — только что из печи.

— Я подумал, что вы, возможно, захотите немного перекусить господин мой. — Молодой человек, заметив грустное лицо врача, потупился и торопливо прибавил, неловко шаркая ногой: — Я случайно заметил, господин мой, что вы еще не ложились, вот и решил...

— Спасибо. С твоей стороны это весьма предусмотрительно — прервал его Теннер, почувствовав вдруг, что страшно голоден. — Там, на кухне, никаких фруктов не осталось?

— Конечно, господин мой, и фрукты имеются, и всякое другое! — обрадовался парнишка. — Только сегодня утром мы получили партию замечательных персиков. Я вам сейчас принесу.

И он поспешно выбежал из комнаты.

Вернулся он очень скоро и тихонько постучал в дверь, но, поскольку из-за закрытой двери не доносилось ни звука, он решился все же войти и окликнуть доктора.

— Я принес вам три самых лучших персика, господин мой... — нерешительно сказал он и замер на пороге.