Чтение онлайн

Его излюбленными местами были сухожилия на запястьях. Даже самые воинственные бежали с поля боя, утратив способность двигать большими пальцами рук. Хойт никогда никого не убивал, однако все больше малакасийских воинов отправлялись домой, с трудом удерживая поводья.

Держа кинжал наготове, Хойт пригнулся и стал смотреть туда, где за деревьями виднелась большая дорога, тянущаяся вдоль самого берега. И со вздохом облегчения увидел, что к нему направляется не кто иной, как Черн Преллис. Черн был его лучшим другом и деловым партнером.

Кинжал исчез в ножнах так же быстро, как появился, и Хойт приветственно заулыбался, глядя, как его старый друг пробирается сквозь заросли. Черн был полной противоположностью Хойту; больше всего он напоминал кусок гранитной скалы, который случайно откололся от нее и обрел способность ходить. На целую голову ниже Хойта, с широченной, как бочка, грудью и мощными плечами, весь покрытый шарами мускулов, Черн обладал поистине невероятной физической силой. Хойт, во всяком случае, считал, что он, должно быть, самый сильный человек во всех Западных землях.

Как ни странно, при всей его нечеловеческой силе Черн отличался чрезвычайным простодушием — нет, он был совсем не глуп, но соображал все же несколько медленнее обычного, особенно когда дело доходило до решения каких-то важных проблем или обдумывания полученных сведений. Говорить он был то ли вообще не способен, то ли просто не хотел — Хойт так и не понял, в чем тут дело. Черн предпочитал объясняться с помощью языка глухонемых, и за долгие двоелуния, которые они провели вместе, Хойт отлично научился вести со своим другом интересные и вполне содержательные беседы.

Они подружились после того, как Хойт спас силачу Черну жизнь, отыскав его в дренажной канаве на краю поля, принадлежавшего семье Черна. Несчастный истекал кровью, льющейся из многочисленных колотых ран, и был крепко привязан к доскам, которые, как догадался Хойт, были выломаны из стен его собственного амбара.

Черн никогда не обсуждал с ним случившееся, но он и так догадывался: малакасийцы, похоже, пытали, а потом и убили всю его семью. Молодой лекарь бережно за ним ухаживал, и ему удалось не только вернуть его к жизни, но и добиться того, что он совсем поправился. С этого момента Черн в своем простодушии руководствовался лишь двумя вещами: желанием служить Хойту и всепоглощающей жаждой вырвать из груди Малагона сердце, если у того, конечно, вообще есть сердце. Хойт предполагал, что Черн навсегда замолчал после того потрясения, которое испытал, став свидетелем истязаний и казни членов своей семьи. Но найти средство, способное облегчить страдания друга, вызванные этой чудовищной утратой, Хойт оказался не в состоянии.

Он знал, что Черн отнюдь не глух и отлично все слышит, однако же решил все же выучиться языку глухонемых — исключительно из глубочайшего расположения к своему другу.

Впрочем, это умение оказалось исключительно полезным в их общем деле, обеспечивая им безмолвную связь во время воровских налетов.

В отличие от Хойта Черн людей убивал, и не раз. Порой он исчезал на несколько дней, но Хойт никогда не задавал ему никаких вопросов, хотя за этими отлучками неизменно следовали вести об убитых или пропавших малакасийских солдатах. Гнев Черна редко прорывался наружу, но в душе у него он кипел непрерывно, скрываясь под маской спокойного, даже равнодушного дружелюбия, которую Черн почти постоянно носил. Хойт предполагал, что убийство малакасийских солдат приносит его другу-силачу некое душевное очищение и успокоение, и был даже рад, что эта месть как бы исцеляет бесхитростную душу его друга. Да и кто он, Хойт, такой, чтобы отказывать этому измученному судьбой человеку в капле покоя?

Хойт помахал рукой Черну, могучей поступью приближавшемуся к нему, и крикнул негромко:

— А вот если бы ты топал еще чуть сильнее, то вполне мог бы привлечь к этой роще внимание целого отряда оккупантов! Может, мне раздобыть тебе сигнальный рожок, чтобы ты на всю округу возвещал о своем приближении к нашему убежищу?

Черн жестами ответил: «Рядом никого нет. И на дороге тоже. Я проверил».

— Я знаю, — рассмеялся Хойт. — Утренний патруль прошел совсем недавно, и они вряд ли вернутся в ближайшие пол-авена. Как дела в городе?

Быстро двигая пальцами, Черн сказал: «Ходят слухи о новом галеоне. Серебро, шелк и табак». Хойт сел: это было уже интересно!

— Охрана большая? — спросил он.

«Очень. Но весьма, похоже, ленивая. Может, они слишком долго пробыли в море и просто устали».

«Бранаг сейчас в лавке? — Хойт уже мысленно планировал нападение на громоздкий галеон. — Тогда давай прямо сейчас туда отправимся. Нам понадобится его помощь, если, конечно, мы хотим уже сегодня ночью это дельце провернуть».

Он решительно поднял с земли заплечный мешок.

Вид у Черна был несколько смущенный, когда он спросил: «Хочешь его просто ограбить или потопить? »

Хойт засыпал листьями полое бревно, в котором скрывалась его незаконная библиотека, и спокойно ответил:

— И то и другое, Черн. Мы его и ограбим, и потопим. «Ладно. Но только на ванты я не полезу».

— Ах ты, калоша неповоротливая! — шутливо упрекнул его Хойт. — Ну что ж, тогда всем нашим планам каюк. И пусть этот галеон плывет себе в Пеллию, свободный, как птица.

«На ванты я не полезу!»

Черн явно начинал сердиться; на лбу у него даже выступили капельки пота.

— Ну и ладно. Отлично. Да не бойся, не придется тебе по снастям ползать! Я уж как-нибудь сам этим займусь.

— Что ты хочешь этим сказать? Как это «он сегодня больше не звонил»?

Хауард был в бешенстве, и Мирна Кесслер старалась лишний раз не попадаться ему на глаза — почти невыполнимая задача в тесном банковском помещении.

— Я просто сказала, что он сегодня больше не звонил, и больше я ничего не знаю. — Мирна подняла глаза и увидела, что следом за миссис Уинтер у кассы выстроилась целая очередь клиентов. — Да ну вас, Хауард! Вон у меня народу сколько!

По субботам в банке всегда хватало работы, и Стивен обычно приходил, чтобы помочь Мирне справиться с утренним наплывом клиентов.

Хотя уже в полдень они закрывались, но с утра в субботу в банк приходило, наверное, больше людей, чем за всю рабочую неделю. А ведь Стивен и вчерашний день уже пропустил, и сегодня тоже почему-то на работу не вышел...