Шрифт:
Роман Подольный
Орел и решка
Рано появились белые нити в ее блестящих волосах. "Звездный дождь!" сказал, погладив их, человек, который стал потом ее мужем. Он хватал с небес и другие звезды - блестящий математик, в детстве и юности коллекционировавший дипломы олимпиад, а позже - лауреатские медали. Только вот привычка считать себя особенным, не таким, как все, заставила его в конце концов почувствовать себя одиноким. Настолько одиноким, что даже встреча с нею уже не смогла ему помочь. Он был совсем рядом - и очень далеко. Она боролась с ним за него и еще надеялась на что-то, но он погиб в автомобильной катастрофе.
У нее остался только сын. Мальчик не хуже других. Ничем не хуже. И не лучше. Такой же, как все. Сын был глуховат - и миниатюрный слуховой аппарат надежно спрятали в очках с простыми стеклами. Носящих очки в наше время много, они особо не выделяются, а вот слуховой прибор не должен быть заметен.
Соседки хлопотали, чтобы их детей приняли в английскую школу, - ее вполне устраивала самая обычная, не специальная, не экспериментальная, самая средняя - хватит с нее одного великого человека.
Все родители по второму разу проходят школьные предметы - вместе с детьми - и жалуются, что нынче от детей чего только не требуют. И она не удивлялась, что ей трудно угнаться за сыном, пока не обнаружила, что он в шестом классе - занял первое место на математической олимпиаде. Она не только удивилась, но и испугалась. Неужели мальчик пойдет в отца? И тоже будет ощущать себя одиноким гением, даже когда его плечи согнутся под бременем славы и почестей?
– Ох и задачки же вам дают!
– сказала она однажды самым естественным голосом.
– Для старшей группы детсада. И еще олимпиадой это называют.
И мальчик обнаружил, что мать не хуже его справляется с самыми каверзными вопросами.
На самом же деле, на то, что у сына занимало часы и даже минуты, у нее уходили дни. Но у секретаря на маленьком предприятии работа не слишком напряженная, время выкроить удавалось.
Наступил момент, когда прежних школьных знаний оказалось безнадежно мало. Она приобрела вузовские учебники по математике, и время от времени тайком от сына бегала с ними к старичку соседу, профессору.
Но вот однажды мальчик испуганно позвал ее с кухни и показал на пятачок, который катался по полу.
– Видишь, орел? Я только что в восемнадцатый раз угадал, что выпадет орел!
Она засмеялась. Не поняла сразу, что им грозит. И тогда сын поднял пятачок, повертел немного, сказал: "Решка" - и подбросил монету так, что она завертелась. Казалось, закон всемирного тяготения перестал действовать - пятак долго кружился на одной и той же высоте, потом все-таки стал опускаться, ударился о паркетный пол, чуть подскочил и снова упал, чтобы, поиграв, успокоиться - кверху той стороной, на которой было вычеканено: "5 копеек" и пониже "1981".
Оставаясь одна дома, она часто играла сама с собой в "орла" и "решку". В эти дни белый цвет в ее волосах окончательно одержал победу над черным, и никто уже не сказал бы, что ее волосы похожи на звездный дождь.
Она смотрела на зажатый между пальцами пятак, пыталась уловить ту невесть откуда идущую подсказку, на которую ссылался порой ее сын, иногда чувствовала, будто уловила, и выпускала пятак или подкидывала... Но закономерности в результатах она не находила. Однажды, безнадежно следя за падающей монеткой, женщина заметила, что пятак на мгновение остановился, удалось даже разглядеть, какой стороной он был в этот момент обращен кверху.
Довольно быстро выяснилось, что она способна влиять на полет монетки и опускать ее на пол "орлом" или "решкой" вверх - по собственному выбору. Для этого приходилось всего лишь придерживать взглядом падение звонкого кругляша, чтобы проследить за ним.
Мальчику сейчас пятнадцать - девятиклассник. И ему слишком много задают уроков, и некогда тратить время на подбрасывание монетки. Тем более его способность угадывать пошла на спад уже после седьмого класса.
А еще у него шахматная секция, киноклуб, фотолаборатория... И кажется, появилась девочка. Ему даже письменный стол за собой убрать некогда.
Мама теперь часто остается одна. Грустно смотрит на разбросанные сыном книги. Грустно и пристально. Под ее взглядом они одна за другой плавно поднимаются со стола и отправляются к книжной полке, на свои места.