Орёлъ i соколъ
Шрифт:
Никифоровна хлопнула себя по широким бокам, поправила брезентовый поясок на форменной юбке и неторопливо, и покачиваясь, направилась к барышням, уже совсем приунывшим на солнцепеке…
– Та-а-ак, – протянула Никифоровна, – со свинятками приходилось дело то иметь?
Видать не приходилось! А ручонки то! А ручонки то видать, ничего тяжельше фуя и не подымали то никогда! Ну это ничаво, это ничаво, мы вас сперва переоденем, а потом и к борову к Борьке приставим – навоз свинячий таскать – у меня быстро привыкнете… А-ну! – и Никифоровна вдруг замахнулась кнутом на сжавщихся в испуге барышень.
– А-ну, сволочь буржуйская, а-ну полезай покуда на телегу, поедем мать вашу на свинарник…
Барышни наконец сообразили, что от них требуется, осторожно присели обе на край телеги, трогательно свесив ножки в нелепых фильдиперсовых чулочках.
– А сопроводительные бумаги на баб то привез какие? – спросил Максим Федорович, когда после двух раз по сто-пятьдесят, офицеры, наконец приступили к задекларированному ранее чаепитию.
– Не! Бумаг нимае никаких, – ответил Петя, помотав головой, – сказано, пущай эти бабы сидят у тебя до полного посинения, покуда по русски не научатся и покуда социализьм не полюбят больше всего на свете…
– Долго им тогда сидеть! – крякнул Батюшкин и накапал в чайные стаканы еще по сто-пятьдесят для верности. …
Вечер был пятничный.
И в хозяйстве топили баню.
– Нынче у нас тяпница, – шутила Никифоровна, – а значит, надо намыться, тяпнуть и до мужика спать подкатиться!
Спать Никифоровна подкатывала обычно к стрелку охраны – ефрейтору Тырину Ивану Тимофеевичу.
Мужичонка он был – ничего себе!
По крайней мере – с происхождением и политической грамотностью у Тырина все было нормально.
Из рабочих. Батька у Тырина – Тимофей Макарыч – был грузчиком – зарезали его в пьяной драке, а сам Тырин до армии – кочегаром в котельной работал. Теперь вот – кандидат в члены ВКПб…
– Глянь, Ванька, какие наряды я тут надыбала! – игриво взвизгнула Никифоровна, словно фокусница в цирке, распахивая простыню и заголяя своё дебелое и многопудовое сокровище, только что намытое в казенной совхозной баньке…
Да, Ваньке было на что поглядеть!
И зрелище это было явно не для слабонервных.
Фильдиперсовые чулки едва долезли до трети толстых ляжек Никифоровны, и в том месте, где они теперь заканчивались, телеса закруглялись жирной складкой и трепетали торжеством раннего рубенсовского целлюлита.
Но больше всего поразили Ваньку чернобурые лисицы на голых титьках его возлюбленной.
– Эк, однако! – воскликнул Иван Тырин.
– То-то, Ванька, и мы не лаптем шти хлебам! – удовлетворенная произведенным впечатлением, сказала Никифоровна и притянула стриженую голову ефрейтора к своей груди, такого размера лифчика, где перед буквой "L" стояло верных четыре буквы "Х"…
– А ихде энти новые барышни то спят? – поинтересовался потом Иван, когда после страстей, да после двухсот граммов премиального за показательную эрекцию самогона, они с Никифоровной уже собирались задать храпака.
– А с хряком с Борькой – где еще? – ответила Никифоровна прижимаясь к Ивану ляжками в фильдиперсовых чулочках… …
Второй обыграет Первого?
Сколько солдатиков переманит второй у Первого?
Одно дело – играть в шахматы с самим собой, это совсем не интересное занятие!
Но вот играть за Творца и за оппонента творцу – совсем другое дело.
Солдатики получили возможность отдавать свою способность к переходу после смерти в новый уровень игры, и получать взамен некие реальные блага в нижнем уровне…
Они толпами выстраивались в пунктах обмена – где за условную часть "души", выраженную в процентах, они получали виртуальную еду, здоровье, пуленепробиваемые доспехи, новое, более мощное оружие и патроны. Пункты дьявольского обмена имели соответствующие вывески – кабак, публичный дом, игорное заведение…
Введя такое программное нововведение, Олег чуть было не потерял всех солдат – с таким радением все ринулись продавать свои виртуальные души.
Что может их остановить в их рвении отдавать некую сомнительной ценности способность – за вполне реально ощутимые утилитарные блага?
А если экстраполировать это на реальный мир, который еще более усиливает философскую значимость явления?
Ценность материального в материальном мире куда как более ощутима в сравнении с трудно-оцениваемым иррациональным.
Душа против денег!
Химера, тень, воздух – против реальных золота, автомобилей, квартир и красивых женщин!
Что может удержать его солдатиков от массового паломничества к пунктам обмена?
И что удерживает людей в этом мире?
Во-первых, в этом мире оппонент творца не у каждого принимает к обмену его товар…
А во-вторых, в этом мире, хоть и не имеют люди достоверной информации о высшем уровне Жизни Вечной, ради которой и надо сохранить бессмертную душу, но многие имеют твердую веру… И именно вера эта и не дает пойти на бесовской обмен.
Значит, надо дать солдатикам виртуальный эквивалент веры!
А это уже попытка философской анимации.
Олег призадумался.
И пока, чтобы оппонент не переманил всех солдатиков, заложил в каждого из них внутренний индивидуальный таймер – и информацию о риске реально выключиться, то есть умереть – через десять условных часов игры, если ты продаешь душу.
Для остальных солдат – жизнь ограничивалась только пулями и снарядами противника.
Умереть от старости или болезни виртуальный солдатик просто не умел.