Чтение онлайн

Удивительно, но на миг ему это удалось, потом силы покинули умирающего, и он опять соскользнул вниз, исторгнув жуткий вопль боли. Нечеловеческий крик сменился мольбами и проклятиями на языке, знакомом Катону почти столь же хорошо, как родная латынь.

— Он говорит по-гречески!

— Он грек? Невозможно? Если только это не…

Макрон шагнул ближе и поднял факел.

— Это Диомед.

Торговец, услыхав свое имя, заставил себя разлепить опухшие веки и устремил вниз полный отчаяния взор.

— Помогите! — пробормотал он по-латыни, едва шевеля искривленными болью губами. — Ради всего святого, помогите!

Макрон обернулся к товарищам.

— Катон! Полезай на столб и освободи ему руки. Празутаг! Приподними его на колу!

Бритт оторвал взгляд от ужасного зрелища и тупо уставился на Макрона, который, указывая свободной рукой на Диомеда, словно бы подтолкнул того вверх. Празутаг кивнул, бросился вперед, схватил грека за ноги и без труда принял весь его вес на себя. Тем временем далеко не являвшийся столь же могучим атлетом Катон попытался вскарабкаться к безмерно страдающему бедолаге по одной из опорных, поддерживающих столб жердин. Макрон, увидев это, согнулся, подставляя юноше спину.

— Встань мне на плечи, тогда выйдет ловчей.

Ухватившись за поперечину, Катон сначала дотянулся до самого дальнего от него узла. Потребовалось усилие, чтобы перерезать клинком толстые веревки, но в конце концов левая рука грека бессильно упала и повисла вдоль тела. Уже без возни Катон справился со следующим узлом, освободил правую руку несчастного и спрыгнул вниз.

— А сейчас надо снять беднягу с кола. Поднимай его, олух!

Празутаг на вытянутых руках стал толкать грека вверх.

Кол, скрежетнув о кость, с мерзким сосущим звуком вышел из плоти. Диомед, откинув голову, дико заорал.

— Дерьмо! Осторожней, дубина!

Приподняв грека повыше, Празутаг снял его с кола и аккуратно опустил на алтарь. Темный поток крови хлынул из страшной раны. Катон содрогнулся. Грек судорожно дернулся, глаза его закатились. Судя по всему, он был близок к агонии.

Макрон склонился к самому его уху.

— Диомед. Ты умираешь. Тебе уже не помочь. Но ты можешь помочь нам. Скажи, кто с тобой это сделал?

— Друиды, — выдохнул Диомед. — Я хотел… заставить их заплатить… Хотел отыскать их…

— Похоже, ты их нашел.

— Нет… они выследили меня первыми. Притащили сюда и…

— Ты видел других пленников?

Черты грека исказила гримаса боли, и, лишь когда спазм ослаб, он кивнул.

— Жену и детей генерала?

— Да! Ты их видел?

Диомед стиснул зубы.

— Они… были здесь.

— Где же они сейчас? Куда их подевали?

— Их… увезли. Кто-то говорил, а я слышал… Их решили укрыть… в Великой Крепости дуротригов. Мэй Дун — так ее называют. У черных жрецов нет оплота надежней.

— В Великой Крепости? — Макрон нахмурился. — Когда это случилось?

— Этим утром… думаю, — прохрипел Диомед, чьи силы убывали вместе с хлещущей из раны кровью.

Очередной приступ боли вызвал ряд новых конвульсий, и рука грека судорожно вцепилась в тунику центуриона.

— Ради всего святого, добей меня… — прохрипел он сквозь стиснутые зубы.

Пару мгновений Макрон смотрел в искаженные мукой глаза, потом мягко ответил:

— Хорошо. Я сделаю это быстро.

Диомед благодарно кивнул и зажмурился.

— Посвети! — велел Макрон, передавая Катону факел, после чего поднял левую руку несчастного и опять взглянул на него.

— Знай, Диомед, я клянусь всеми богами, что отомщу за тебя и твоих родных. Друиды заплатят за свои злодеяния.

Напряженное лицо Диомеда расслабилось, и в тот же миг Макрон быстро и по самую рукоять вонзил меч греку под мышку. Тот дернулся, резко приоткрыв рот, словно удар выбил из его легких весь воздух.

Затем тело обмякло, и голова Диомеда с внезапно широко распахнувшимися, но уже безжизненными глазами завалилась на сторону. Воцарилось молчание. Макрон извлек из тела клинок, вытер его о грязные лохмотья, в которые превратилась туника торговца, и поднял взгляд на Празутага.

— Он говорил про Великую Крепость. Мэй Дун. Знаешь, что это такое?

Празутаг кивнул. Вопрос он расслышал и понял, но остался стоять, как стоял, не сводя глаз с мертвеца.

— Ты можешь отвести нас туда?

Празутаг снова кивнул.

— Это далеко?

— Три дня пути.

— Тогда лучше не мешкать. Друиды опережают нас всего на день. И если мы поднажмем, то, возможно, сумеем перехватить их еще до того, как они скроются в своей долбаной цитадели.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

— И как же это мы их перехватим? — спросил у Боадики Катон, хмуро грызя жесткую, как подметка, говядину.

После кончины злосчастного Диомеда они тут же покинули остров и, прихватив с собой девушку, поспешили в погоню за друидами, внезапно решившими поменять одно укрытие на другое. Макрон приказал продолжать преследование, даже когда рассвело. Необходимость догнать черных жрецов раньше, чем те перепрячут заложников, переборола в нем страх попасться кому-нибудь на глаза. Из сбивчивых слов Боадики, переводившей бормотания Празутага, явствовало, что вызволить семью командующего из-за могучих, ощетинившихся частоколом валов, защищаемых многочисленными отважными воинами и отрядом личных телохранителей царя дуротригов, будет уже невозможно. Генералу придется либо обменять жену, дочь и сына на захваченных римлянами друидов, удовлетворив таким образом требования врага и тем самым навек запятнав свою честь, либо обречь их на сожжение заживо в плетеной кукле по воле жрецов Темной Луны.