Чтение онлайн

— Тристан Вандербильт, ты так просто не отделаешься. Что значит «застрял в подъёмнике»?

Теперь я представляю себе какой-то гнусный заговор, в котором обрываются тросы подъёмника, и Черч падает на склон горы, катится вниз по склону, умирая с кровью, забрызгавшей стеклянные стены изнутри.

Я содрогаюсь.

Тристан вздыхает и собирается оттолкнуть меня в сторону, но Крид хватает его за руку, заставляя опустить её обратно. Они поворачиваются друг к другу, и каменный коридор накаляется от интенсивности их объединённого гнева.

— Скажи ей, — слова Крида холодны, резки, как два ножа, глубоко вонзённых мне в грудь. Сказать мне? Сказать мне что? Я смотрю на Тристана, и он закрывает глаза, как будто ему больно, и отворачивает голову в сторону, как будто ему стыдно за себя.

— Мы должны посмотреть, есть ли способ вытащить его; мы должны убедиться, что Черч доберётся сюда и женится на Шарлотте до захода солнца.

— И почему это так? — требую я, делая шаг вперёд и кладя обе ладони на обнажённую грудь Тристана. Кто порвал ему рубашку? Кто заставил его истекать кровью?

Я убью того, кто бы это ни был.

Огонь, который я чувствую внутри, пугает меня. У меня такое чувство, что, если я попаду в неподходящую ситуацию, то наброшусь на кого-нибудь со всей дури и попытаюсь причинить ему боль, чтобы защитить себя, Миранду или моих парней.

Меня пугает, что я могу быть способна на что-то подобное.

Тристан снова открывает глаза, тяжело дыша, поворачивается ко мне и протягивает руки, чтобы обхватить мои.

— Марни, — и это всё, только моё имя. Он выглядит так же, как в тот день, когда чуть не трахнул Лиззи из-за дурацкого пари в Клубе Бесконечности. Мой желудок скручивает, а голова кружится от волнения. — Я сделал то, что должен был, чтобы ты была в безопасности.

Он этого не сделал. Он бы этого не сделал. Возвращение Тристана к старым привычкам означает, что он спит с незнакомками, чтобы получить то, что хочет. Я этого не вынесу.

— Я бы сделал всё, что угодно, чтобы обезопасить тебя, Марни Рид, — Тристан делает это заявление с высоко поднятой головой, но всё, что я чувствую, — это тошноту в животе.

— Что? — шепчу я в ответ, глядя на Крида.

— Не ходи, блядь, вокруг да около, чёрт возьми. Скажи ей, — Крид сейчас не ленив и бездеятелен; он в ярости.

— Я пытаюсь! — Тристан кричит ему в ответ, теряя самообладание в редкий момент вспышки гнева. Он оглядывается на меня, тяжело дыша. Его глаза, эти стальные серые щиты от мира, они сломаны, открыты и обнажены для меня. Я с трудом выношу это зрелище. Я хочу обнять его, поцеловать и сказать, что всё будет хорошо.

Я также хочу дать ему пощёчину.

Что он натворил? Что, блядь, он натворил?

— Я ничего не мог с собой поделать, — шепчет он, в то время как моё собственное дыхание становится судорожным. Моё сердце колотится так быстро, что я слышу его стук у себя в голове. Бум, бум, бум. — Я не мог остаться в стороне.

— От чего? — я давлю, пытаясь вытянуть из него ответы.

— От Клуба, — это Крид, который продвигает разговор вперёд, уставившись на Тристана так, словно это он был тем, кого предали.

Клуб.

— Ты… ты заключил пари, — я сама устанавливаю связь, не слушая больше ни слова из этой истории. Я отдёргиваю руки от Тристана и смотрю на него в полном шоке. — Когда? Почему? — я продолжаю, прежде чем у него появляется шанс. — Нет, я знаю, когда: в тот день ты опоздал в кафетерий и у тебя были круги под глазами. Это было оно?

Тристан выдыхает, словно пытаясь успокоиться, а затем кивает.

— Я знал, что мне не следует ехать, но не мог смириться с тем, что проигрываю Виндзору снова, и снова, и снова, — он стискивает зубы, прижимая руки к бокам, сжатые в кулаки. Он смотрит в пол, а не на меня. — У меня нет ресурсов, у меня ничего нет. Я не знаю, как отойти в сторону и быть на втором плане, прятаться в тени. Я — Вандербильт, — он почти выкрикивает эту часть, снова поднимая на меня взгляд.

Крид поднимает руку, как будто хочет дотронуться до плеча Тристана, но потом передумывает. Он отстраняется и поворачивается, отступая назад, чтобы встать рядом со мной. Мы сцепляем руки вместе и ждём, чтобы услышать его объяснение. Лучше бы оно было чертовски хорошим.

Лучше бы он мне не изменял.

Это всё, о чём я сейчас могу думать, — об этой дурацкой истории с Лиззи. Я не могу выбросить её из головы.

Моё прошлое похоже на токсин, от которого я не могу избавиться, как будто оно отравляет меня с каждым вдохом.

— Я был королём школы, но потом… Я даже не смог защитить тебя. Они должны были это делать, — он указывает на Крида, но я знаю, что он имеет в виду остальных четырёх парней в целом. — Я не хочу, чтобы меня оставляли позади, Марни, — Тристан определённо умоляет сейчас. Он опускается передо мной на колени, но я не знаю, что ответить, поэтому просто стою и жду. Он… стоит передо мной на коленях. Тристан, блядь, Вандербильт. Это нереально. — Если мы успеем отвести Черча к алтарю до захода солнца, девушки позаботятся о том, чтобы нас оставили в покое на первом курсе. Больше никакой дедовщины, никаких розыгрышей, никакого дерьма. Я попросил, чтобы они относились к тебе — и к нам — как к второкурсникам.

— Какие девушки? — теперь это у меня стиснутые зубы и бурлящий гнев, который я не могу контролировать.

— Четыре случайные девушки из Клуба Бесконечности. Все они популярны в кампусе, и у них большое влияние. Даже при том, что они не могут гарантировать, что будут делать не члены Клуба, сделка заключается в том, что они должны наказать любого, кто переступит черту, — Тристан поднимает на меня глаза, и мне почти жаль его. Но я должна знать, на что он поставил, каково будет наказание, если мы не доставим сюда Черча вовремя.