Чтение онлайн

— Хватай её, — мурлычет Тобиас.

— Хватай её, — подтверждает Мика.

Близнецы хватают меня за обе руки, поднимая с места.

— Я зайду к тебе в комнату утром, — кричу я Марни, когда меня тащат назад мимо нескольких её парней — точнее, Зака и Виндзора, — а затем наружу, на быстро остывающий вечерний воздух.

— Отпустите меня, — выдавливаю я, и они это делают, но далеко не уходят. Я практически зажата между ними. Спенсер бежит трусцой, чтобы догнать нас, а затем обгоняет, поворачиваясь, чтобы сцепить руки за шеей.

— Что вы, голубиные-задницы, задумали? — спрашиваю я, но у меня есть кое-какая мысль. Я имею в виду, они ведь не просто так поставили ту гигантскую кровать в мою комнату в общежитии, да?

Мы, э-э, не совсем были все вместе во время «акта» раньше, так что мне интересно, кто будет в действии, а кто нет, или…

— Готовимся к свадьбе, — это то, что говорит Рейнджер, проскальзывая мимо меня в общежитие. Мы поднимаемся по лестнице, ну, под множеством пристальных взглядов.

Из-за огромной кровати, втиснутой в комнату, нам всем почти не хватает места, чтобы там стоять. Чёрт, даже для меня здесь недостаточно места, а я самая низкорослая и худая в нашей группе.

Близнецы бесцеремонно швыряют меня на кровать, и Спенсер следует за ними, заползая между мной и Микой и заставляя его раздраженно выругаться.

Черч элегантно присаживается на краешек кровати, в то время как Рейнджер закрывает за нами дверь, едва в состоянии стоять в узком прямоугольнике размером два на десять дюймов (прим. — 5 на 25 см), который остался от пола. На самом деле, настолько узкий, что он едва может повернуться.

Рейнджер, как всегда, сначала смотрит на Черча, лейтенант — на своего генерала. Его сапфировые глаза кажутся какими-то затенёнными, хитрыми.

Кхе-кхе.

Я кашляю, чтобы прочистить горло, что только делает всю эту ситуацию ещё более неловкой. Мы здесь для того, чтобы заняться сексом, верно? Другого логического объяснения нет.

— Вы же знаете, что они не допускают пенисы в комнатах общежития после десяти, — вот что я говорю. Я говорю «пенисы» вместо «парни», а потом вся краснею и дёргаю за вырез своего свитера.

Я веду себя так, будто только что не опозорилась, и притворяюсь, что просто валяюсь на пугающе удобной кровати, которой буду пользоваться всего две недели.

— Они не допускают пенисы в комнатах общежития только в том случае, если нас поймают, — Тобиас перебрасывает искусственный пенис через моё плечо, и он приземляется прямо перед моим лицом, как дрожащее желе в форме члена. Я хватаю его и поворачиваюсь, чтобы влепить ему пощёчину, но он лишь хватает меня за запястье и целует. И, о чёрт, он целуется так хорошо, что я забываю, что должна делать, и прижимаю вялый искусственный член к его щеке.

— Ты такая вкусная, Чак, — бормочет он, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.

Спенсер проскальзывает ко мне сзади, занимая обычное место Мики напротив его брата, и у меня перехватывает дыхание. Я не имела удовольствия видеть Тобиаса и Спенсера вместе. О-о-о-о-о. А как насчёт Спенсера и Мики? Рейнджера и Черча?

Чёрт, мы могли бы стать ещё веселее и сделать месиво из близнецов МакКарти и Спенсера.

Или… всех их. Здесь. Со мной. Прямо сейчас.

ЯНеМогуПоверитьЧтоЭтоРеальноБлядьПроисходит.

— Что вы имели в виду, говоря «готовимся к свадьбе»? — я уточняю (примерно через десять минут после того, как Рейнджер изначально сделал такое странное заявление). — Что мы, по-вашему, должны делать? Я думала, мне не разрешалось участвовать ни в каком планировании?

Все присутствующие, особенно я, решили, что если я буду участвовать в планировании свадьбы, то, скорее всего, всё испорчу. Черч и его мать всё уладили, и мне вроде как нравится, что у меня будет шикарная свадьба, но мне при этом буквально и пальцем пошевелить не придётся, разве что, ну, знаете, появиться.

…а ещё поучаствовать в первой брачной ночи. Ой!

Никто из парней не разговаривает, что не очень хороший признак, учитывая, что большую часть времени я не могу заставить их заткнуться. Чувствуется напряжение, скрученное спиралью и горячее, как будто горелку оставили включённой слишком надолго. Я начинаю закипать.

— Именно так, — Рейнджер упирает руки в бока, когда я смотрю на него через плечо. Трудно сосредоточиться, когда лицо Тобиаса так близко к моему, пальцы его правой руки слегка переплетены с левой Спенсера на моём бедре. — Я пытался тебе это объяснить, но не уверен, что ты это понимаешь.

— Понимаю, что? — спрашиваю я, переворачиваясь на спину и усаживаясь между двумя парнями. Мика смотрит так, словно ему меня жаль, в то время как Черч рассеянно смотрит на люстру из оленьих рогов над нами. В каждой комнате есть такие. Не совсем мой стиль декора — части мёртвых животных мне просто не подходят, — но это придаёт помещению ощущение охотничьего домика. Я почти жалею, что не проживу здесь свой первый год, как все остальные.

Почти.

Я имею в виду, что тут реально даже есть камин.

Но Черч пообещал мне обалденное местечко на наш первый год совместной жизни, где-нибудь рядом со склонами в самом Борнстеде.

Рейнджер встречается со мной взглядом, и именно тогда я понимаю, что всё вот-вот станет серьёзным.

— Ты явно запомнила мою речь, поскольку, похоже, у тебя, блядь, не было проблем с бубнением моих слов, — он удивляет меня, забираясь на кровать и подползая ко мне. Его сильные руки обхватывают мои колени и разводят их в стороны, и я вскрикиваю. Однако положительно вскрикиваю. Как взволнованный человек. Он придвигается ближе, прижимаясь коленом к моей промежности, и заглядывает мне в лицо таким образом, что я краснею. — Но мне нужно, чтобы ты знала, что мы все здесь берём на себя обязательства. Мы все в некотором смысле жертвуем чем-то, потому что выбираем тебя, даже если ты никогда не смогла бы выбрать между нами. В этом есть смысл?

— В этом есть смысл, — шепчу я в ответ, захваченная его сильным взглядом, жаром его тела, его коленом, когда оно трётся о чувствительное место между моими бёдрами.

Рейнджер протягивает руку, чтобы заправить прядь волос мне за ухо, и мне внезапно становится трудно сглотнуть.

— Это жертва, которую мы все приносим по собственной воле, с радостью и без сожалений, но я хочу, чтобы ты это поняла. Я хочу, чтобы ты знала, на что ты на самом деле подписываешься. Потому что, как только этот брак будет заключён, мы действительно станем вечной командой, Шарлотта.