Орифламма
Шрифт:
Жозетт говорит:
— Как бабушка? Мы поедем к ней?
Однажды утром Жозетт стучит в дверь родительской спальни, чтобы разбудить родителей, как за день до этого и как всегда. Ее мама уже проснулась, она уже приняла ванну. Она пошла спать рано и хорошо выспалась. Папа все еще спал, потому что он ходил в ресторан, потом в кино, и потом снова в ресторан, и потом на кукольное представление, и потом снова в ресторан (сам по себе). И теперь он хотел спать, потому что он сказал, что воскресенье и поскольку по воскресеньям папы не должны идти работать и не должны идти ловить машину для поездки за город, потому что зима и все дороги во льду.
На дорогах лед. Так сказало радио. Но в Париже нет льда. В Париже довольно приятный день. Над домами несколько облаков, но есть также и синее небо над деревьями на бульваре.
Жозетт подходит к папе; она щекочет ему нос; папа делает гримасу и она его целует; папа думает, что это собачка. Это не собачка; это его девочка.
— Расскажи мне историю, — говорит Жозетт папе.
И папа начинает историю.
— Историю про тебя и про меня, — говорит Жозетт.
И папа рассказывает историю про Жозетт и ее папу.
Вот папина история. Он говорит Жозетт:
— Мы собираемся покататься на аэроплане. Я собираюсь надеть на тебя твои носки и твои трусики, и твою юбочку, и твою фланелевую фуфайку, и твой розовый свитер.
Жозетт: «Нет, не этот».
Папа: «Ну тогда этот, белый».
Жозетт: «Да, белый».
Папа: «Я собираюсь надеть на тебя белый свитер. Потом я собираюсь надеть на тебя твое маленькое пальтишко и твои рукавички. Ах, я забыл твои ботинки. Я собираюсь надеть на тебя твою шапочку. Я собираюсь вылезти из постели, одеться и взять тебя за руку. Вот увидишь. Мы постучим в дверь ванной. Мама спросит: „Куда вы идете, милые?“»
Жозетт: «Я иду кататься на аэроплане с папой».
«Мама скажет: „На здоровье, милые. Будьте умничками, будьте осторожны. Если вы отправляетесь на аэроплане, нужно следить, чтобы Жозетт не высовывалась из окна. Это опасно. Она может упасть в Сену или на крышу соседки и ушибить попку или получить шишку на лбу“».
Папа говорит: «До свиданья, мама».
Жозетт говорит: «До свиданья, мама».
Папа говорит: «Мы дойдем до конца коридора, а потом свернем направо. Там коридор не темный. Там светло от окна комнаты слева. Потом мы дойдем до кухни, где Жаклин готовит обед. Мы ей скажем: „До свиданья, Жаклин“».
Жозетт: «До свиданья, Жаклин».
«Жаклин скажет: „Куда вы отправляетесь, сударь? Куда ты отправляешься с папой, Жозетт?“»
Жозетт: «Мы отправляемся кататься. Мы собираемся подняться на аэроплане. Мы отправляемся прямо на небо».
«Жаклин скажет: „Следите за Жозетт, когда вы подниметесь, сударь. Она не должна высовываться из окна. Это опасно. Она может упасть. Она может получить шишку на лбу, если упадет на соседскую крышу. Или она может зацепиться за ветви дерева своими трусиками. Нам придется снимать ее с лестницей“».
Жозетт: «Нет, я буду очень осторожной».
Папа: «Тогда я возьму ключ и открою дверь».
Жозетт: «Ты вставишь ключ в замочную скважину».
Папа: «Я открываю дверь, я закрываю дверь, я не хлопаю дверью, я закрываю дверь осторожно, я вхожу с тобой в лифт, я нажимаю кнопку…»
Жозетт: «Нет, я нажму кнопку. Возьми меня на руки, потому что я слишком маленькая».
Папа: «Я беру тебя на руки. Ты нажимаешь кнопку. Лифт опускается, чтобы потом он мог подняться. Мы едем вниз на первый этаж. Мы выходим из лифта. Консьержка подметает».
Жозетт: «Доброе утро, мадам».
Папа: «Тогда консьержка говорит: „Доброе утро, месье; доброе утро, милочка. О, какая она хорошенькая этим утром, в своем хорошеньком пальтишке, в своих хорошеньких ботиночках, в своих хорошеньких рукавичках, о, какие у нее маленькие ручки…“»
Жозетт: «И моя шапочка…»
«Консьержка говорит: „Куда вы идете, так разодетые? Вы идете на прогулку?“»
Жозетт: «Кататься на аэроплане».
Папа: «Тогда консьержка нам говорит: „Будьте осторожны. Вы не должны позволять вашей девочке высовываться из окна в аэроплане, месье, потому что она может упасть…“».
Жозетт: «И ушибить попку о соседкину крышу или получить шишку на лбу…»
Папа: «Или на носу. Поэтому консьержка нам говорит: „Всего хорошего“. Мы выходим на улицу. Мы встречаем маму Мишо и проходим мясную лавку с телячьими головами».
Жозетт (закрывая глаза): «Я не хочу смотреть. Плохой мясник».
Папа: «Да, если мясник убьет еще одного теленка, я убью мясника. Мы доходим до угла улицы, мы переходим улицу, берегись машин. Мы переходим другую улицу и подходим к автобусной остановке. Вот и автобус, мы на него садимся».
Жозетт: «Он останавливается и едет, останавливается и едет…»
Папа: «И вот мы в Аэропорту. Мы садимся на аэроплан и он все поднимается и поднимается. Как моя рука… вррр… вррр…»
Жозетт: «Он поднимается и поднимается, вррр… вррр…»
Папа: «Мы смотрим в окно».
Жозетт: «Мы не должны высовываться».
Папа: «Не бойся, я тебя держу. Смотри на улицы там внизу. Там наш дом, а вот дом соседки».
Жозетт: «Я не хочу упасть на его крышу…»
Папа: «Ты видишь улицу, машины там внизу; они все очень маленькие; ты видишь Ворота Сен-Клу, Венсанский лес, зоопарк с животными».
Жозетт: «Привет, животные».
Папа: «Смотри — лев; слышишь — он гррр… гррр…»
И папа показывает, что делает лев своими когтями, и грозно рычит.
Жозетт: «Нет, не делай так, ты не лев, правда? Ты папа, ты не лев».
Папа: «Нет, я не лев. Я папа. Я только притворялся, чтобы тебе показать».
Жозетт: «Нет, больше так не делай».
Папа: «И вот аэроплан все поднимается и поднимается…»
Жозетт: «Он поднимается и поднимается…»
Папа: «И видно деревню».