Чтение онлайн

Понимая, что молчание затянулось, Мюрьель продолжила:

— Я полагаю, это событие обострило повышенную чувствительность Вероники. Вот чем можно объяснить тот факт, что она стала медиумом и вошла в контакт с умершим…

— Возможно, вы и правы, но все это выше моего понимания. В то же время мне хотелось бы лучше понять, чем вы занимаетесь.

Обрадованная неожиданным интересом Ноэми к своей работе, Мюрьель принялась рассказывать о новом проекте и делах, которые она уже распутала. Затем она упомянула о наблюдениях, сделанных на мосту, и злоключениях, которые за этим последовали.

Легкая тень омрачила лицо Ноэми:

— Сожалею, что так получилось…

— О, не беспокойтесь. Я умею защищаться.

— Надеюсь, но меня это так пугает…

— Почему?

— Не знаю, — сказала Ноэми, как если бы говорила сама с собой. — Колдовство… Темные силы… Оккультизм. Это может причинить очень много зла…

— Я знаю. Вплоть до смерти. Несколько дней назад это случилось с Эмилем Массаром…

Ноэми выпрямилась.

— Вы знали Эмиля Массара? — спросила Мюрьель.

— Нет! Нет! Честно, я не…

Такой ответ удивил Мюрьель. Она стала рассказывать о предполагаемых обстоятельствах преступления, внимательно наблюдая за собеседницей. С каждой минутой Ноэми волновалась все сильнее. Однако и на этот раз ей удалось овладеть собой.

— Но это все же не объясняет вашего интереса к моей дочери, — заметила Ноэми с некоторой досадой, когда Мюрьель замолчала.

— Меня пригласил доктор Моруа…

— Это он вас вызвал?

— Да, а что?

— Ничего, просто я этого не знала.

— Как только приехала, я поняла, что Вероника обладает удивительными способностями медиума. Вот почему я и начала исследовательскую работу. Но для успеха мне нужна ваша помощь.

— А вы уверены в успехе?

— Да, если у меня будет максимум информации о вашей дочери и о вас.

— Что вы еще хотите знать?

— Мне самой это пока не вполне ясно. Но если мы поговорим о вашей жизни, это мне поможет.

Ноэми растерянно посмотрела на нее.

— Я не знаю, что вам сказать… Я веду обычную жизнь. Родилась в этом городе. Окончила лицей. Затем отправилась изучать иностранные языки в университет Монпелье. С тех пор я занимаюсь переводами для международных организаций.

— Вы любите свою работу?

— Нет. Просто раньше она позволяла мне иметь свободный график и ухаживать за Вероникой.

— У вас никогда не было спутника жизни, который мог повлиять на вашу дочь?

Ноэми покачала головой, потом неожиданно повернулась к мандале. В ее взгляде промелькнул испуг, затем выражение лица изменилось, и она успокоилась. У Мюрьель появилась уверенность, что за матерью Вероники наблюдают.

— Никогда не видела ничего более красивого, — сказала она, указывая на картину. — У нее есть особое значение?

— Не знаю! — резко ответила Ноэми. — Я ничего не понимаю в этом искусстве.

Следя за тем, как беспокойно Ноэми вертится в кресле, Мюрьель поняла, что начинает ей надоедать.

— Не буду вас больше задерживать. Если вас не затруднит, возьмите запись слов Тома. Если вам придет в голову какая-либо мысль о том, с чем они могут быть связаны, обязательно сообщите мне!

— Хорошо…

— Хотела вам сказать, что теперь я по-другому построю поиски. Вместо того чтобы обращаться к Веронике, я буду разговаривать с духом. К тому же у меня есть идея заставить Веронику писать под гипнозом. Быть может, тогда дух лучше проявит себя?

— Желаю удачи. Спасибо за визит. А с Вероникой поступайте так, как сочтете нужным, при одном условии: обо всем сообщайте доктору Моруа.

— О! Не беспокойтесь! Он в курсе. Я живу в его доме.

— Вот как?

— Да, мы старые друзья. Он меня пригласил и предложил остановиться у него.

Они встали. Мюрьель собиралась покинуть гостиную, когда ее взгляд упал на настенные часы над камином. Они показывали 10 часов 20 минут.

— Не обращайте внимания, — сказала Ноэми — они давно сломаны… Очень давно.

Мюрьель пожала ей руку и вышла. Она дошла до конца аллеи. Неизвестно почему, но история с часами не выходила у нее из головы.

Обернувшись, она увидела Ноэми, которая стояла на крыльце и смотрела ей вслед.

Покинув доктора Полена, Мишель поехал в Лазаль, чтобы еще раз провести тщательный обыск в доме Эмиля. Ему почему-то казалось, что какая-то важная деталь упущена.

Стояла прекрасная погода. Благодаря утреннему ветру жара досаждала меньше, что не могло не радовать.

В дороге Мишель снова проанализировал имеющиеся факты.

Несомненно, что все люди, которых он допрашивал, каждый по-своему, пытались что-то скрыть, используя одну и ту же тактику: говорить, но по сути ничего не сказать или сказать, но как можно меньше.

Будь то Элен, Ноэми, а теперь еще и Полен — никто не хотел говорить правды. Антонен отмалчивался, пока его не свалил недуг. Пьер, брат Тома, явно избегал разговора. Сам же Эмиль говорил лишь намеками, пока не замолчал навеки. Наконец, Вероника — она одолжила свой голос духу, а это, хотя и символически, тоже означало молчание.

И только Тома, умерший пятнадцать лет назад, оказался самым откровенным и честным, опровергнув ложь о своем так называемом самоубийстве!

Молчание… Это слово не шокировало Мишеля. Он привык к нему еще в детстве, когда жил в Бургундии. Для инспектора молчание было естественной сущностью жизни на земле. В молчании разыгрывались драмы, в молчании скрывалась нищета, зарождались любовь и ненависть. Оставалось лишь найти, что скрывалось за этим молчанием.

Подъехав к дому Эмиля, Мишель не мог не испытать чувства сожаления, к которому примешивалось ощущение вины за случившееся. В какой-то мере он считал себя ответственным за смерть этого человека.