Чтение онлайн

 Гости, как ни в чем не бывало, остались за поминальными столами.

 Эситея направилась к кустам мирта, за которые укатились сцепившиеся парни. И снова почувствовала на себе чужой пристальный взгляд. Обернулась. Вальяжно рассевшийся, опершись спиной на широкий ствол смоковницы, Пелей Леждин усмехнулся и отсалютовал ей бокалом с вином. Но тревожащий взгляд принадлежал не ему. Недалеко от Леждина сидел чужак, сероглазый, мрачный темноволосый мужчина с тонкими губами и носом с горбинкой, не спускавший глаза с дикеофоры города.

 За кустами мирта обнаружились два парня, сидящие на траве.

 - Здорово ты меня, - заявил Костас, потирая подбитый глаз.
– Что это был за удар, который я пропустил?

 - Мы, купцы, умеем. Знаешь, с караванами ходить - всему научишься.

 - Покажешь? Я тоже обучен подраться, но в основном, на мечах.

 - Покажу. Прямо вот сейчас и покажу. Давай только с праздничной террасы спустимся. Неудобно как-то на поминальной трапезе...

 Костас легко вскочил.

 - Спускаемся. Мне эта трапеза давно поперек горла. Пошли, покажу, где можно разгуляться.

 И парни направились к лестнице на нижний, хозяйственный уровень поместья. Эситея последовала за ними. Ей тоже поминальное торжество уже порядком надоело.

 Мраморная лестница, теряясь в красиво подстриженных цветущих кустах, уступами вела вниз. Дикеофора отстала от Костаса с Неархом, потеряла их из вида среди цветущей зелени и, увидев дорогу, отходящую от лестницы, пошла по ней, решив, что выйдет таким путем из поместья Вателла. Но дорожка привела ее в огромный хозяйственный зал, в котором что-то кипело, варилось, жарилось. Десяток служанок раскладывали яства на блюдах, одни слуги относили блюда наверх, другие приносили их сверху уже пустыми. Несколько поденщиц мыли посуду в огромных чанах немного в стороне. Одну из них, недавно появившуюся в Меарах женщину, уже немолодую, Эситея узнала. Та никому ничего не рассказывала о своем прошлом, но с первой же встречи, после нескольких минут общения дикеофора угадала в неизвестной пришелице со странным именем Тениза натуру глубоко и тонко чувствующую, наблюдательную и умеющую думать. Ниточка симпатии связала двух женщин с первого знакомства. Эситея никогда не проходила мимо, если где-нибудь встречала загадочную пришелицу. И сейчас она осторожно сняла свой заметный плащ дикеофоры, аккуратно пристроила его в сторонке и подошла к группе посудомоек-поденщиц.

 - Бабоньки, вам помочь? Здравствуйте, Тениза.

 - Помогите, если хочется, - Тениза утерла пот с лица и заправила выбившиеся темные волосы с проседью под повязку.
– Зашиваемся.

 Когда-то она была красива, когда-то, пока морщины не избороздили ей гладкую кожу, шрам не изуродовал щеку.

 Эситея закатала рукава и принялась чистить какой-то медный котел.

 - Как там поминки наверху?
– поинтересовалась Тениза минут через пять.

 - Тоска. Фальшивые застольные речи. Тошнит на десятой минуте.

 - На поминках всегда так.

 - Нет. Иногда есть те, кто искренне любил усопшего. Немного, но несколько человек находятся. А здесь уровень фальши запредельный.

 - По человеку и поминки. Вы-то Эситея тоже, небось, не скорбели о его смерти. После того, как он вас выкрал.

 - Нет, конечно, не скорбела.

 Через полчаса Эситея узнала и о том, как мало получит в наследство Шушанэ, если не скрутит молодого наследника, и о том, что ей поделом, потому что баба злая. И о том, то поделом Вателла, связавшегося со степнячкой, не похоронили по-человечески в земле, а увезли в какую-то их варварскую пещеру, где трупы будто бы сохраняются особенно, типа, вялятся. Хотя уж куда покойнику вялиться. Крупный же был мужчина.

 За эти полчаса Эситея вычистила два огромных чана, а ее собеседница перемыла гору мелких блюд.

 И тут одна из работающих рядом поденщиц охнула, схватилась за сердце и медленно осела на пол. Дикеофора подскочила к ней, пощупала пульс. Женщине надо было срочно отдохнуть.

 - Полежите в сторонке. Все равно я здесь вроде как лишняя поденщица.

 Больная благодарно улыбнулась и обессилено улеглась на подстилку.

 - У нее недавно муж умер, маленькие дети остались, - прошептала Тениза.
– Не может позволить себе болеть.

 Эситея только было вернулась к чистке следующего чана, как в зал вошло несколько человек. Одного из них дикеофора знала. Это был один из главных городских лекарей, и до этого дня девушка считала его более-менее порядочным человеком.

 - Вон тот, низенький, толстенький - управляющий Вателловым поместьем, - еле слышно прошептала Тениза, ускоряя темп работы.

 - Вот, господин лекарь, выбирайте, - подобострастно сказал управляющий.
– Любое масло, любое вино. Только составьте ваше снадобье побыстрее. Плохо, что господина Музофата прихватило в нашем поместье, а?

 Опытный лекарь быстро выбрал нужные ингредиенты, и вся группа направилась к выходу. И тут взгляд одного из сопровождающих низенького управляющего упал на лежащую на подстилке больную поденщицу.

 - Так! А это что?
– гаркнул он.
– Тебе, бесстыжая, за что деньги платят? За то, чтобы ты тут вылеживалась?!

 Больная из последних сил встала и направилась к чану с грязной посудой, видимо, хорошо зная, что вопрос ей задали совсем не для того, чтобы выслушать ответ. Оправдываться было бесполезно.

 - Нет уж, - вмешался сам управляющий, - за сегодняшний день ты плату не получишь. Не имею обыкновения поощрять лентяев. Видите, господин лекарь, как распускаются люди без твердой руки.

 Господин лекарь окинул поденщицу рассеянным взглядом.

 - Нелегко вам приходится, господин мой, - сказал он управляющему сочувственно.
– Все норовят увильнуть от своих обязанностей, а деньги берут в полной мере. Глаз да глаз за ними нужен.

 - Неужели вы не видите, что женщина больна?
– возмутилась Эситея.
– У нее уже губы синие и ногти, посмотрите, посерели.

 - А это что за скандалистка?
– с ледяной злостью спросил управляющий у своего помощника.

 - Поденщица какая-то. Что с них взять, - ответил тот, пожимая плечами.

 - Ей тоже не плати за сегодняшний день. Обнаглели. Пойдемте, господин лекарь. Нам нужно спешить к нашему больному.

 И они вышли из зала.

 - Зря вы вмешались, Эситея, - грустно сказала Тениза потрясенной дикеофоре.
– Нас тут никто за людей не считает. Больные мы или здоровые всем как до сгоревшей свечечки.