Оруженосец
Шрифт:
Мой сюзерен помог мне подняться, и я смог, наконец, рассмотреть монстров, напавших на нас. Нонки, это без сомнения были Нонки, их невозможно было не узнать — темная бородавчатая кожа с зеленоватым отливом, черная кровь, все ещё хлеставшая из ран умирающих, ужасные морды с выпирающими клыками. Нонки, проклятие Эндариона…
Мой скакун теперь мертв и мы с моим сюзереном передвигаемся на одном рыкуне. Я бы не сказал, что это слишком удобно, но выбора нет, нам надо закончить нашу миссию.
День четвертый.
Миновав более-менее свободные от Нонков территории, мы дошли до границ земель, заполоненных злом. Зловредная орда давно уничтожила все прекрасное, чем славились эти места. Окраинное Королевство, первое из основанных людьми и названое ими Индарил, нашествие тварей захватило врасплох. Оно попало под удар в самом начале военных действий. Нонки были мерзостны, но не глупы — спускаясь с гор, они сразу ударили по столице, Алентаргу, слава о величии которой распространилась далеко за пределы этого королевства. Злобные твари разом лишили нас надежды и душевного оплота, ибо в Алентарге хранилось покрывало Создательницы, дарованное ею первому королю рода человеческого и служившего символом божественного заступничества.
У меня и сейчас ком стоит в горле. Я не видел былого величия этой столицы, но мог представить, как это было красиво. А теперь… Остатки разрушенных зданий на этой мертвой земле пугали и одновременно завораживали взор. Сотня верст развалин, по которым бродят ужасные злобные твари. Я издалека смотрел и не мог подавить чувство отчаяния и уныния. Сэр Вальдик же только вздохнул и сквозь зубы процедил, что люди все равно вернутся сюда, чего бы им это не стоило…
Нужно хорошо отдохнуть перед вылазкой во вражеские тылы.
День пятый (глубокая ночь).
Пишу эти строки с трудом, через силу. Они нас достали, напав, когда мы этого меньше всего ожидали. Меня ранили, рана очень глубока. Вражеский топор распорол мне бок, края разреза сразу же почернели, точно лезвие топора было смазано ядом. Кровь все не останавливается, смешиваясь с гноем — рана сразу же начала гнить. Похоже, меня спасет только чудо, а ведь все так хорошо начиналось…
День шестой.
Сэр Вальдик тоже ранен. Несмотря на свои страдания, он не оставил меня и теперь мы, насколько можем быстро, удаляемся от границ захваченных земель. Стараясь поддержать угасающую жизнь в моем теле, мой сюзерен дает мне какие-то снадобья, которые брал с собой в поход, он протягивает мне руку помощи, возможно, понимает, что мне осталось совсем немного. Все, силы кон…
Послесловие.
Этот дневник был найден на теле мертвого оруженосца, прибывшего с рыцарем, доставившем сведения о расположении основных сил Нонков. Оруженосец погиб от смертельного яда оружия Нонков, отравившего его кровь.
После доставки сообщения рыцарем Вальдиком и другими разведчиками армия Объединенных Королевств совершила нападение на основные силы врага. После страшной кровопролитной битвы, длившейся не один день, Нонки был разбиты, и теперь, спустя время, представляют собой всего лишь разрозненные племена дикарей, которые возможно уничтожить небольшими отрядами.
Подвиг Вальдика и его оруженосца был занесен в книгу Почета и их имена навеки остались в памяти людей Объединенных Королевств. Да примет вас Создательница, породившая нас, да будет славен ваш путь в небесах.
Летописная Эндариона, месяц Ласточки, 1327 год от Сотворения".
— Занятная история, конечно, но при чем тут твое заточение…
— Сэр Вальдик привез тело своего оруженосца и похоронил его именно в том склепе, где ты нашел меня. — Брови Алекса медленно поползли вверх. Он удивленно уставился на друга. — Да, да, не удивляйся, у рыцарей того времени были довольно-таки своеобразные понятия о чести и долге. Не менее своеобразны они были и у оруженосца, который превратился в фамильный призрак, чтобы быть всегда со своим сюзереном. На свою беду я оказался слишком похож на досточтимого сэра Вальдика…
— Я это заметил, — пробурчал Алекс.
— Не только ты… — усмехнулся Лючака. — Наш спятивший от времени и одиночества призрак оруженосца вообразил, что я и есть воротившийся с того света его сюзерен. Но пока я был мал, он только приглядывался ко мне, а когда спустя годы я, возмужав, вернулся домой, он совсем сбрендил от радости. За полгода своими жуткими выходками разогнал всю челядь, превратив замок в практически необитаемый, а меня в изгоя. Когда же я пригрозил, что уеду отсюда насовсем, заманил меня в этот склеп, наглухо задраил все входы-выходы и устроил мне незабываемую прогулку по местам боевой славы сэра Вальдика. О, Создательница, это была бесконечная карусель сражений, драк и погонь… — он немного помолчал, вспоминая то, что ему довелось пережить. — Знаешь, ведь я наяву прочувствовал все то, что когда-то испытал мой предок, только вот я слишком стар для дороги доблести.
— Ну, не так уж ты стар, мы с тобой ещё о-го-го какие…
— Нам уже почти по семьдесят, Алекс… — грустно произнес Лючака. — И мы давно уже не дети… А ведь если бы ты не появился, я мог бы умереть…
— Твой призрак этого не перенес бы, — засмеялся ле Канн.
— Да… хвала Создательнице за мое спасение… И оруженосцу…
— А он тут каким боком?
— Сообразил все же, что я плохая замена его сюзерену и открыл тебе все входы. Без него ты ни за что не отыскал бы склеп…
— Да уж… Ладно, хватит причитать, словно мы и в самом деле глубокие старцы. Завтра я улетаю, я ведь завернул к тебе по пути на Альфу Центавра, а у меня в трюме груз, который очень ждут. Лючака, — вдруг оживился Алекс, — а давай со мной!
— Нет, прости, два капитана на одном корабле не уживутся, а гонять два корабля сплошные убытки. Да и мой призрак без меня совсем зачахнет. Если честно, я ведь вернулся только из-за него… У меня тоже свои понятия о чести, а род Вальдиков не должен угаснуть.
— Отметить рождение первого младенца не забудь позвать, — Алекс хлопнул друга по плечу, едва не свалив его с кушетки. Что ни говори, а он был все ещё слаб… Слишком слаб… — Надеюсь, твой оруженосец не станет больше экспериментировать с тобой…