Чтение онлайн

«Беги!»

И он побежал, не чуя под собой ног. Не то, чтобы инженер что-то понял в этой ситуации, ему просто стало страшно. То есть, страшно было и раньше, но страх перед эльфом, хоть и чужаком, оказался ничем по сравнению со страхом перед этими существами, подстегнутым очевидным ужасом самого эльфа: это его мир, и он точно знает, чего надо бояться.

Данила споткнулся и упал, трава высокая, до колена и выше, не видно, что под ногами лежит, да и времени смотреть нету. Эльф моментально остановился, схватил его за воротник куртки, помогая подняться на ноги, и потащил. Бежать стало легче, и Данила единственным не поддавшимся панике уголком сознания почувствовал горячую благодарность, напрочь забыв, что именно эльф в это дерьмо его и втравил.

Метров через триста стало ясно: не убегут. Твари приближались очень быстро, и Данила, оглянувшись через плечо, обнаружил, что никакие это не кентавры. Человекоподобные существа — десятка два или три их! — в странных доспехах из шкур и металла и с палицами в руках ехали верхом на здоровенных кабанах. Инженеру стало ясно, что это конец: человеку с кабаньим наездником в скорости не тягаться. В этот момент эльф с силой толкнул его в спину, подстегнув лютым воплем.

Данила, тяжело дыша и спотыкаясь, побежал дальше, метров через пятьдесят упал, но подняться никто не помог. Вставая, он оглянулся и увидел, что эльф остался позади, достал из-под плаща короткий жезл и теперь поджидал приближающихся врагов. Данила побежал дальше, то и дело оглядываясь через плечо.

Когда первые кабаньи кавалеристы оказались рядом с эльфом, тот завопил, в его руках блеснуло пламя. Затем на добрых двадцать шагов вокруг него трава вспыхнула жарким огнем, создавая защитный круг, куда кабаны заходить не спешили. Послышались гортанные вопли, лязг оружия, снова вспышка пламени. Эльф оказался магом, хотя у Данилы не нашлось времени на праздные удивления по этому поводу.

Позади разворачивалась кроваво-огненная драма. До Данилы долетали гортанные вопли, кабаний визг и крики эльфа, чуть ли не нараспев читавшего заклинания. Внезапно воздух всколыхнул хлесткий звук выстрела, быстро сменившийся отчаянным визгом. Данила, обернувшись, увидел, как прочь от кучи малы несется объятый пламенем кабан с горящим и размахивающим руками наездником. Кавалерист, наконец, свалился в траву, кабан побежал дальше, отчаянно визжа и распространяя по полю огонь.

Полыхнуло еще раз, и посильнее, визг и душераздирающие вопли теперь звучали хором в десяток глоток, если считать вместе и кабанов, и наездников, затем раздался выстрел, еще один, а потом целый залп, и на этом неравный бой закончился.

Метров через сто, когда до опушки оставалось еще более полукилометра, за спиной из расползающегося по долине дыма вынырнули несколько всадников, и Данила, задыхающийся и выбившийся из сил, понял, что все равно не уйдет.

От первого преследователя, вознамерившегося палицей снести ему голову, инженер сумел увернуться, шарахнувшись в сторону, но другой всадник, проносясь мимо, выставил в сторону локоть с металлическим налокотником, и Данила, второй раз за день лицезрев звезды из собственных глаз, снова оказался в нокауте.

Потом его долго куда-то везли неизвестно на чем, потому как все, что он помнил — тряска. Затем привели в чувство, грубо и бесцеремонно окатив водой.

Данила открыл глаза и обнаружил, что смотрит в грязный пол, выстеленный некогда белым мрамором, потому что находится в полувисячем положении, голова свисает на грудь, ноги волочатся по полу, а за руки с двух сторон крепко держат. В нос ударил неприятный запах — но точно не нашатырь.

Инженер поднял гудящую голову, несколько раз моргнул, фокусируя взгляд на человеке, стоявшем перед ним, и обмер, потому как это оказалось чем угодно, только не человеком. Роста невысокого, едва повыше самого Данилы, серая кожа лица — да можно ли назвать лицом такую харю?! — нос гипертрофированно крупный, мясистый и крючковатый, маленькие глазки, уши, торчащие в стороны, как у эльфа, но покороче и поуродливее. Дополнял картину рот с парой клыков нижней челюсти, выглядывающих из-под нижней губы, да шрам через всю рожу.

Существо было субтильно, одето в кожаные одежды, поверх — кольчуга, наплечники и прочие элементы брони. У пояса — кинжал и топорик явно не мирного назначения.

Убедившись, что все внимание Данилы принадлежит ему безраздельно, уродец резко и гортанно произнес несколько слов с хорошо слышимыми вопросительными и приказными интонациями.

— Опять двадцать пять, — простонал инженер, — не понимаю я ни черта…

Тот едва заметно кивнул, Данилу легко оторвали от пола, под дых врезалось что-то наподобие пушечного ядра.

Он мучительно закашлялся, с ненавистью глядя на уродца. Тот интерпретировал взгляд совершенно верно, потому что Данила сразу же получил еще раз, а потом еще и еще. Затем инженеру дали немного прийти в себя, и чертов выродок снова повторил свой вопрос.

— Я. Не. Понимаю.

Удар. Пауза. Вопрос.

— Я не понимаю! Нихт ферштейн, гнида.

Удар, пауза, вопрос. Удар, пауза, вопрос. Данила, убедившись, что серокожая мразь слишком тупая и до нее не доходит, что допрашиваемый не говорит на ее языке, перестал отвечать, бессильно повиснув в крепких руках.

Наконец, уродец сообразил, что понятного ему ответа не получит, и принялся обшаривать карманы Данилы, но ничего не нашел: видимо, все вычистил эльф. Его единственным трофеем стал металлический рубль вышедшего из обращения образца с выпилом для открывания пивных бутылок. Урод недоуменно повертел монету в руке, попробовал на зуб, а затем, видимо, все-таки понял, что имеет дело с чужестранцем, положил рубль в карман, свой, естественно, и махнул рукой в и ежу понятном жесте: «убрать с глаз долой».

Данилу поволокли по полутемному, освещенному факелами коридору, при этом инженер отметил, что интерьер напоминает ему не то средневековый особняк, не то что-то в том же духе, и что ножищи у волочащих его парней обуты в грубые сапоги дикого размера, как минимум шестидесятого по отечественному ГОСТу.

Затем его выволокли из здания под ночное небо, протащили метров сто, треснув по голове за попытку оглядеться, и доставили к ограде в виде столбов с натянутой в несколько рядов проволокой. Один что-то крикнул, где-то что-то заскрипело, часть ограды поднялась вверх. Данилу бесцеремонно швырнули вперед, ворота со скрипом опустились.

— Сволочи, — прохрипел инженер, сплевывая кровь из разбитого рта, и подвел под себя руки, пытаясь приподняться.

Его сразу же обступили и помогли встать на ноги, но на этот раз осторожно. Данила посмотрел вокруг и с облегчением вздохнул: несмотря на вступающую в свои права ночь, он сразу увидел, что находится среди людей, и это оказалась первая хорошая новость за весь этот проклятый день. А еще одной дерьмовой стало понимание того, что Данила попал в самый натуральный концлагерь.