Чтение онлайн

А план прорыва базировался на том, что менее значимые выезды из города — а всего их несколько десятков — блокированы, скорее всего, не полицией или группами службы безопасности, а армейскими частями вроде тех, что видел Мур по дороге к тюрьме. Это слабое место обороны противника, поскольку кроме указаний гражданских служб, в сущности не обязательных для военных, имеются еще требования устава, а главное — чинопочитание, особенно развитое в армии.

Здесь Мур делал ставку на свой высокий чин. Вряд ли дорожный пост возглавляет генерал, способный цыкнуть на любого офицера ниже его рангом, в том числе и на полковника. Такие наряды получают начинающие офицеры, зеленые юнцы, не имеющие связей с высшей военной элитой. Поэтому Мур решил попытать счастья на неухоженном шоссе Ридан — Каст, проходящем через трущобную окраину Пирта.

Для того чтобы оказаться там, Муру предстояло пересечь весь город, и теперь — после сообщения диктора — он знал, что началась охота и на него. Он видел выход из этой ситуации в том, чтобы двигаться к вожделенному перекрестку не через центр, а по периметру города — через самые мрачные бандитские кварталы, где и днем-то добропорядочному обывателю показываться было небезопасно. Но Мур, полагаясь на доброго «коня», добрый пистолет и собственное везение, решительно повернул руль в неизвестность.

Если бы ему удалось выбраться из столицы, то кружным путем через Вилон и Пилар он смог бы выехать на главное шоссе и, повернув в сторону Пирта, достичь приметного дерева с одинокой «могилкой». Мур надеялся, что с объявлением военного положения все силы правопорядка окажутся стянутыми к границам города и в связи с этим на дорогах между населенными пунктами Дельмика патрулей станет значительно меньше.

Размышляя об этом, Мур продолжал гнать машину вокруг города, преодолевая почти полное бездорожье кварталов бедноты. Как он и предполагал, сюда не очень-то отваживались забираться вооруженные копы, чувствующие инстинктивную ненависть местных жителей ко всякого рода властям. Но поскольку Мур не относился к этой категории, его провожали только угрюмые взгляды завсегдатаев свалок, которых в этих местах было великое множество.

Наконец бег по кругу подошел к концу: поперечная улица заканчивалась слева шлагбаумом, перегораживавшим выезд на шоссе Ридан — Каст. Два грузовика, поставленные бортами к бревну шлагбаума создавали великолепную баррикаду, преодолеть которую мог бы разве что танк. Картину дополнял взвод солдат: кое-кто из них бесцельно бродил вокруг грузовиков, остальные мирно дремали в кузовах. Нигде никаких признаков полиции или агентов СБ.

Мур остановился у заграждения и посигналил. На этот звук из кабины грузовика выбрался немолодой старшина, призванный, видимо, из запаса, поднырнул под бревно и оказался возле открытого окна машины.

— Предъявите пропуск на выезд, — как-то совсем не по-военному произнес он.

Мур предъявил ему удостоверение сотрудника военной разведки и веско сказал:

— Вот единственно законный пропуск, открывающий любые двери на всех планетах Сирианской Империи. В иных бумажках я не нуждаюсь.

Старшина оторопело посмотрел на документ, затем вытянулся и прищелкнул каблуками. Солдаты, определив по его реакции, что в машине начальник, построились вдоль бортов машин.

— Я немедленно доложу о вашем прибытии дежурному офицеру, господин полковник. — И он исчез за шеренгой солдат.

Мур заметил, что возле придорожных кустов разбита палатка. Вероятно, туда и поспешил не рискнувший взять на себя ответственность старшина. Хорошо еще, что он не поднял крик, только взглянув на имя полковника разведки. Значит, сведения о налете на тюрьму сюда пока не дошли. Это обнадеживало.

Вскоре из-за машин появился молодой лейтенант. Его озабоченно нахмуренные брови говорили о том, что старшина уже красочно расписал ему неожиданного визитера, и теперь он мысленно повторял слова, которые должен сейчас произнести не имеющему пропуска полковнику. Мур вспомнил, как Торн все время призывал на помощь параграфы инструкции, и усмехнулся.

Как только офицер отдал честь старшему по званию и открыл рот, чтобы выпалить заготовленную речь, Мур благостным тоном проговорил:

— Вольно, лейтенант, вы не в строю. Командуете парадом здесь вы. Так что приступайте.

От неожиданности офицерик захлопал глазами, и все слова мгновенно вылетели из его головы. Наконец он сказал:

— Старшина доложил мне, что у вас нет пропуска на выезд. Он ничего не перепутал?

— Смотря что понимать под пропуском, лейтенант. Если имеются в виду местные заморочки, то я хотел бы узнать, получили ли вы указание командования снабдить этими так называемыми пропусками всех ваших подчиненных?

Лейтенант удивленно ответил:

— Нет, конечно.

— А чем это вы можете объяснить?

— Вероятно, тем, что в Уставе армии не предусмотрено подчинение местным властям. Мы помогаем правоохранительным органам тех мест, куда нас направляет командование, но не становимся частью местного гарнизона.

— Тогда еще один вопрос. Почему вы требуете местный пропуск у офицера Имперской Военной разведки? Вам известно, что в интересах дела я могу заставить любого помогать мне и никто не имеет права чинить мне препятствия. Может быть, главный штаб наделил вас полномочиями, которые выше моих?

Услышав такую отповедь, молодой офицерик и вовсе стушевался. Затем он робко попросил Мура еще раз предъявить удостоверение, чтобы собственными глазами убедиться в наличии такого грозного документа. Мур удовлетворил его любопытство, и начальник караула, взглянув на многочисленные подписи и печати, благоговейно — словно святыню — вернул карточку ее владельцу.

— Прошу простить, господин полковник, что заставили вас ждать, — проговорил он и, обернувшись к подчиненным, приказал:

— Освободить проезд!

Тут же все пришло в движение. Кто-то принялся поднимать бревно шлагбаума, а несколько солдат, не дожидаясь, пока заведется мотор грузовика, дружно оттолкнули его в сторону. В этой торопливости чувствовалось облегчение: еще минута, и этот грозный тип наконец-то уедет!

Мур провел автовикл через образовавшуюся щель, и вскоре контрольный пост растаял вдали. Джеймс радовался и огорчался одновременно: радость освобождения из мышеловки несколько гасило чувство вины перед этим мальчишкой-лейтенантом, которого вскоре ждет суровая кара за его молодость и наивность. Мур отчетливо представил возможный диалог.