ОСЕННИЙ ЛИС
Шрифт:
– Не надо, – поморщился тот. – Мне и так недолго осталось, с моей-то дыхалкой, да в вашей пещере…
– Ну, извини.
– Да ладно…
– Я могу для тебя что-нибудь сделать?
– Думаю, что нет. Вот разве – эту штуку снять.
Гном лишь вздохнул.
– На нем заклятье короля, – последовал ответ.
Жуга закутался в одеяло, просунул пальцы за ошейник. Подвигал головой. Серое кольцо смыкалось на шее без замка и шва – гномы в совершенстве владели магией металлов. Скользкий, словно смазанный маслом, он почти не натирал кожу, но все равно постоянно давил то на горло, то на загривок, в зависимости от того, спереди или сзади была цепь. «У всех у них одни способы, – подумалось Жуге, – что у людей, что у дварагов…»
Миновала неделя с тех пор, как травник угодил в застенок. Браслет его забрали. Раз в день захаживал кто-нибудь из гномов, всякий раз – другой, приносил еду. Дверей здесь не было – цепь, тонкая, но прочная, держала лучше всяческих замков. Конец ее врастал в стену.
Часто заходил Бертольд – ему разрешали ходить везде, где хочет. Говорить с ним было особо не о чем. Иногда появлялся Рагнур. Вот и сейчас он сидел подле травника, задумчиво глядя куда-то вниз.
– Чего ты там увидел?
– У тебя в коленке серебро… Какой-то осколок застрял.
– Я знаю, – кивнул Жуга. – Наконечник от стрелы. Верней, кусок от наконечника. Если бы не он…
Двараг помедлил.
– Хочешь, я его достану?
У травника перехватило дыхание.
– А ты… можешь?
Рагнур фыркнул.
– Плевое дело! Какой же тангар с металлом не управится? Придется, правда, потерпеть, да и после у тебя нога не сразу заживет. Так тебе все равно спешить некуда. Так как? Вытаскивать, или нет?
– Тащи!
– Согни колено.
Некоторое время гном осматривал и щупал ногу травника, определяя положение осколка, затем вынул кресало и затеплил в плошке огонек. Полузакрыв глаза, долго молчал, держа над пламенем раскрытую ладонь. Повернулся к Жуге. Узловатые пальцы легли на колено, и травник стиснул зубы.
– Тяну, – предупредил Рагнур. – Идет… Идет…
– М-мм!…
– Не дергайся! Может, ногу придержать?
– Н-нет, не надо… Уй!…
– Терпи.
– Долго еще?
– Сейчас… – пробормотал Рагнур. – Сейчас…
Рука дварага поднялась, дрожа и напрягаясь. Кожа на сгибе колена лопнула, закапала кровь. В открывшейся ране показался медленно ползущий вверх и вбок четрехгранный серебрящийся осколок длиной чуть поменьше фаланги пальца. еще мгновение, и он, звякнув, упал на каменный пол.
– Уф! – Жуга со вздохом облегчения откинулся к стене, зашарил в поисках тряпицы. – Из тебя получился бы великий целитель! – Он оторвал полоску от одеяла и перевязал колено. Рагнур помог затянуть узел. Подобрал осколок.
– На, возьми.
– Сделай милость, выброси его.
Жуга помолчал. Глотнул воды из чашки. Покосился на колено и вздохнул.
– Рагнур…
Тот поднял взгляд.
– Давно хочу спросить… Что за историю упоминал Лаутир про своего отца?
– А, это… – Гном кивнул на цепь. – Да. Лаутир – наполовину человек, сын Лаурина и Симильды. Лаурин был славным королем, и королевство наше процветало, но для полного счастья ему не хватало супруги. И вот однажды до него дошли вести о смертной по имени Симильда, славившейся своим умом и красотой… То была долгая история, но Лаурин заполучил принцессу и сумел завоевать ее сердце. Но… через семь лет брат девушки проведал, где она, и вознамерился вернуть ее. Два рыцаря пошли с ним – Теодорик и Гильдебранд. Заросли цветов на склонах гор указали им путь, и они вызвали Лаурина на бой. Король принял вызов. Он победил и кнехтов, и Теодорика, и других, но Гильдебранд сумел разгадать секрет Государя. Волшебный пояс Лаурина был сорван, а король побежден.
Лаурин пригласил их погостить, проведать счастливо живущую Симильду и заключить мир с тангарами, но рыцарь Витек затеял драку за праздничным столом. Другие рыцари бросились на подмогу, завязался бой, и вновь тангары потерпели поражение. Симильду увел ее брат, а Лаурина взяли в плен. Во дворце, посадив гнома на ошейник, рыцари заставляли его плясать на бочке на потеху публике, и лишь спустя много дней и ночей Лаурин тайком пробрался к очагу, пережег свой поводок и сбежал.
Он вернулся и увел свой народ на север, где основал новое царство. На сей раз – уже без цветов на склонах гор…
Рагнур умолк.
– Вот, значит, как… – пробормотал Жуга, поглаживая ноющее колено. – Спасибо, хоть плясать не заставили… А сын его, стало быть, решил отомстить, помогая османам?
– Откуда ты знаешь?! – вскинулся гном.
– Что вы торгуете с турками? – усмехнулся тот. – Чего уж проще… Ты ведь сам сказал, что вы обучали людей своим ремеслам. А где у нас лучшие оружейники? В Дамаске. На складах у вас нет ни свинины, ни вина. И табак ты куришь турецкий. Да и меч…
Жуга осекся.
– Что – меч? – Рагнур вскочил, сжимая кулаки. Голос его сорвался на визг. – Что ты знаешь про Хануд?!
– Хануд? – переспросил, помедлив, травник. – Какой Хануд?
Рагнур замер, нависнув над Жугой и тяжело дыша, затем уселся на лежак, вынул трубку, набил ее и закурил. Жуга не стал протестовать. Некоторое время они сидели молча, а вскоре послышались шаги, и в каменный закуток ввалился Бертольд. В руках его была фляга.
– Эй, Лис! Выпьем… Вот – последнее вино… – Он плюхнулся на кровать – Жуга едва успел убрать больную ногу – и приложился к горлышку: «А-ах!» Перевел мутный взор на сидящего рядом дварага. – А, и ты тут… З-заперли, мать вашу… Зауп… запутали ходы… – Он вдруг схватился за висящее на шее распятие и высоко воздел его над головой. – Изыди! Apage, vade retro, Satanas! – вскричал он. – In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti!
– Убери свою деревяшку, смертный, – поморщился Рагнур. Пустил ноздрями дым. – И впрямь тут с вами с ума сойдешь… А если б вашего бога не распяли, а повесили, вы что, носили бы петлю на шее? Или виселицу? Вино, видите ли, у него кончилось! Терпи. Ваш бог терпел, и вам велел.
– А тебе? – несколько ошалело выдавил монах.
– А мне – нет.
Он встал и вышел, не прощаясь.
Шварц повернулся к травнику.
– Что ж делать-то теперь, Жуга? А? Делать-то чего?
– Ну, для начала встань.
– За… ачем?
– Ты сел на мою цепь, болван. А теперь иди и проспись. Флягу оставь!
Монах, шатаясь, удалился, и травник остался один. Поднял руку. Хоть браслет и забрали гномы, запястье по-прежнему зудело. Он молча закатал штанину, послюнил палец и осторожно потрогал колено.
Раны не было – только узкий и белесый шрам.
– Все страньше и страньше… – пробормотал он, запрокинул флягу и одним глотком допил остатки вина.
* * *
Жуга не помнил, сколько дней он здесь провел, прежде чем однажды утром его разбудил громкий шум потасовки. Звенела сталь. Кричали. Где-то наверху, над самой головой затопали тяжелые шаги.