Чтение онлайн

Камень от фундамента, — сказал Таро.

Простите? — переспросила Эмилия, от замешательства перейдя на английский.

Таро не отличался особой способностью к языкам, но достиг в английском почти таких же успехов, как Эмилия в японском. Он пояснил:

Это камень от старого фундамента. Вероятно, здесь прежде стояло какое-то здание. При разрушении и восстановлении здания иногда переносят. Преднамеренно, чтобы изменить карму этого места. Или непреднамеренно, потому что никто не помнит, где располагалось старое здание.

Здание? — снова переспросила Эмилия.

Да, — сказал Таро, вглядываясь в траву. — Небольшое. Видите? Вот еще один камень от фундамента. Это было очень маленькое здание.

Келья, — произнесла Эмилия, и рухнула без сознания.

Когда она снова открыла глаза, то увидела Ханако, с беспокойством глядящую на нее, а рядом — Кими.

Она очнулась, — сказала Кими.

С вами все в порядке? — спросила Ханако.

Да-да, — отозвалась Эмилия, садясь. — Я просто немного перенапряглась. Ничего серьезного.

Она огляделась и увидела, что вокруг нее собралось около дюжины женщин. Но той молодой женщины из рощи среди них не было.

А что, это все жительницы монастыря?

Все, кроме одной, — сказала Кими. — Она отправилась в деревню с поручением. Иногда она ходит не по тропе, а бродит по лесу.

Эмилия облегченно вздохнула.

Так вот кого я видела…

Она улыбнулась Ханако.

У меня разыгралось воображение. Я видела девушку, а потом она куда-то делась. Я споткнулась об камень. Я подумала о свитках, и подумала, что это была… — Тут она вспомнила, что Ханако просила, чтобы она не произносила этого имени. — …та, кого я ожидала увидеть. Она очень робкая? — спросила Эмилия у Кими.

Да, — отозвалась Кими. — Очень, очень робкая.

Да, такое как раз иногда бывает с самыми красивыми девушками, — сказала Эмилия.

С самыми красивыми? — озадаченно переспросила Кими.

О, а вот и она, — сказала какая-то из женщин. — Ясуко! Иди сюда! Госпожа хочет тебя видеть. Не убегай.

Эмилия посмотрела на приближающуюся женщину — коренастую, ширококостную. Она выглядела бы достаточно нескладной, даже если бы голова у нее и не клонилась так странно набок: этот недостаток особенно бросался в глаза из-за туго стятнуых волос. В ней не было ничего изящного, прекрасного или хотя бы эфемерного.

Она повредила себе шею там, в Йокогаме, — пояснила Кими. — Теперь у нее голова не держится ровно.

У Эмилии снова закружилась голова, но на этот раз она не потеряла сознание.

Женский монастырь Мусиндо, — прошептала она.

Она бредит, — сказал Таро.

Боюсь, что нет, — отозвалась Ханако.

Люди Таро, которым он поручил охранять Эмилию во время прогулки, были наименее надежными среди всех находившихся у него в подчинении телохранителей. Он взял их с собой именно ради этого их свойства. С ними вполне можно было рассчитывать, что они позабудут о своих обязанностях, — и именно это они и сделали, предавшись взамен ленивой болтовне. И точно так же они не заметили Таро, спрятавшегося среди деревьев, хотя умение маскироваться никогда не числилось среди самых выдающихся его достоинств.

Подобно всем истинным самураям, Таро ненавидел ухищрения и скрытность, предпочитая в открытую заявлять о своих намерениях. Способ, которым он намеревался претворить в жизнь свое предательство, причинял ему почти такую же боль, как само предательство. Но князь Саэмон убедил его, что сейчас не время для традиционной показной храбрости. Таро необходимо скрывать до надлежащего момента, что теперь он верен иному. Потому он собрался не просто убить женщину, и не просто женщину, а ту, кого он пообещал защищать, но еще и убить ее из засады, что утраивало терзающий его стыд. Но он собирался сделать это, чтобы защитить древние традиции чести и мужества, которые князь Гэндзи почти готов был отринуть. Не странно ли, что первый его открытый шаг на этом пути оказывается столь нелепо трусливым? И все же это вполне согласовывалось с прочими противоречиями, созданными присутствием чужеземцев. Если бы Таро лучше умел чувствовать, сколь нелепа временами бывает жизнь, сейчас он бы рассмеялся над собою.

Он был одним из двух наиболее доверенных вассалов князя Гэндзи, заместителем командующего войском клана, человеком, который несколько раз рисковал жизнью, защищая Гэндзи. Гэндзи возвысил его, сына незнатного самурая, до положения владетельного господина, наделив его землей. Никто не оказал ему большей чести, чем Гэндзи. Никто не заслуживал его верной службы, его благодарности, его уважения больше, чем Гэндзи. А Таро отвернулся от него ради службы князю Саэмону, человеку, возможно, еще более отвратительному, чем покойный отец князя Саэмона, Каваками Липкий Глаз, глава тайной полиции сёгуна.

Липкий Глаз получил свое последнее воздаяние — усекновение головы — в сражении, произошедшем на этом самом месте. Таро и Эмилия были среди горстки тех, кто был тогда при князе Гэндзи и остался в живых. “Он сражался при Мусиндо!..” За прошедшие годы Таро не раз слышал у себя за спиной эти слова, произнесенные с благоговейным трепетом, и всякий раз они наполняли его гордостью. Но через несколько мгновений эти слова приобретут совсем другое значение. Лучше бы он умер тогда, с честью. Хотя дело его было правым, Таро знал, что муки, причиненные предательством, отравят и лишат радости всю его оставшуюся жизнь, долгой ли она будет или короткой.

Госпожа Ханако, которую он тоже предавал, потеряла левую руку в той битве, защищая своего мужа, Хидё, лучшего друга Таро, ныне тоже сделавшегося владетельным господином и командующим войсками клана. Таро надеялся хотя бы в этом обойтись без фатальных последствий. Он не желал Ханако вреда. Он только будет удерживать ее в заложниках, пока не сумеет убедить Хидё присоединиться к нему. Ведь наверняка же даже Хидё, при всем его упрямстве и слепой верности князю, поймет необходимость и правомерность действий Таро, если заставить его остановиться и подумать.