Чтение онлайн

Я вижу логику и в том, и в другом. Я спрашивал не об этом. Вы полагаете, что ваши обычаи логичнее наших?

Если бы я мог высказаться честно, не нанося оскорблений… — начал было Смит и замялся.

Я никогда не обижаюсь на честность, — сказал Гэндзи. Потом улыбнулся и добавил: — На самом-то деле, я прилагаю все усилия, чтобы не обижаться на преднамеренные оскорбления.

Прошу прощения, сэр, — но я предполагал, что самураи всегда готовы ответить на малейшее оскорбление мечами.

Да, и это — глупая и напрасная трата времени, сил и жизней. Это все равно как если бы вы позволили контролировать спусковой крючок вашего револьвера всякому, кто пожелал бы на него нажать. Вы станете так поступать?

Конечно же, нет.

Вот и я предпочитаю этого не делать. — Гэндзи слегка поклонился. — Пожалуйста, продолжайте.

Западные комнаты логичнее японских, потому что столы и стулья логичнее их отсутствия. Мебель западного образца позволяет человеческому телу принимать более здоровые, более естественные позы для отдыха, а не страдать от напряжения мышц и нарушения циркуляции крови, вызываемых сидением на полу. Аналогично, крепкие стены куда более эффективно защищают человека от непогоды, насекомых и паразитов, и обеспечивают куда большую безопасность, чем стены из подвижных бумажных экранов. Я бы предположил, что последний аспект должен быть особенно важен для вас, поскольку вы — самурай.

Безопасность зависит не от прочности стен, — возразил Гэндзи, — а от верности вассалов. Без нее меня не защитят даже нескорушимые стены из стали.

Мой господин!

Во дворике появился Хидё, глава телохранителей князя Гэндзи и командующий войсками клана. А с ним — лейтенант Роберт Фаррингтон, атташе по делам военного флота при американском посольстве и соперник Смита, оспаривающий у него руку Эмилии Гибсон.

Прошу прошения за вторжение, — сказал Фаррингтон и бросил враждебный взгляд на Смита. — Должно быть, я неверно истолковал ваше приглашение.

Ничуть, — возразил Гэндзи. — Входите, пожалуйста.

Прошу меня простить, господин Гэндзи, но я предпочитаю находиться где угодно, но не в обществе вашего нынешнего гостя.

Где угодно — это именно то, куда мы собираемся. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

Смит встал, поклонился Гэндзи и смерял Фаррингтона столь же враждебным взглядом.

Не утруждайте себя, адмирал. Я всегда готов уступить героям войны.

Смит едва ли не выплевывал слова, и это делало их куда более красноречивыми, чем непосредственный их смысл.

Гэндзи увидел, что Хидё слегка переместился, чтобы удобнее было выхватить меч и зарубить Фаррингтона одним движением. Два самурая, сидящих в коридоре, неотрывно следили за Смитом. Оба американца были вооружены револьверами. Поскольку Гэндзи относился к ним как к друзьям, он не требовал, чтобы они сдавали оружие, прежде чем приблизиться к нему — вопреки совету и к сильной тревоге своих вассалов. И потому всякий раз при визите Фаррингтона или Смита его люди постоянно пребывали в готовности нанести удар. Несколько более в готовности, чтобы чувствовать себя уютно. Американцы постоянно двигались, куда больше, чем японцы, и часто размахивали руками при разговоре. Эти непредсказуемые движения частенько заставляли телохранителей тянуться за мечом. Если бы Гэндзи заново представилась такая возможность, он попросил бы своих знакомых-американцев оставлять револьверы у входа — скорее ради их блага, чем ради собственного.

Что ж, — сказал Гэндзи, — я полагаю, если один из вас откажется проехаться вместе со мною, Эмилии будет проще. Однако же, действительно ли это хорошо? Мне казалось, американские женщины высоко ценят возможность самостоятельно делать выбор.

Как он и ожидал, его слова захватили обоих американцев врасплох. Теперь они оба уставились на него, позабыв о сопернике.

А при чем тут Эмилия? — спросил Смит.

Она тут при всем, — ответил Гэндзи. — При мне, как при ее друге, и при вас, как при претендентах на ее руку.

Прошу прощения, князь Гэндзи, — сказал Фаррингтон, — но я не понимаю, как с этим соотносится вопрос о том, поедем или не поедем мы с мистером Смитом или кто-то один из нас с вами на прогулку. Мы оба — ваши друзья, и мы оба стремимся завоевать руку Эмилии. Но отсюда вытекает, что нам с ним лучше не находиться рядом друг с другом без крайней на то необходимости.

Ну наконец-то, сэр, мы с вами хоть в чем-то согласны, — сказал Смит. — А необходимость велит, чтобы мы вежливо, как джентльмены, распрощались друг с другом, как только обнаружим, что, по несчастливому стечению обстоятельств очутились в одном и том же месте.

Фаррингтон слегка, на западный манер, поклонился Смиту.

Поскольку вы прибыли раньше меня, сэр, я не стану далее мешать вашей беседе с князем Гэндзи, — сказал он.

Напротив, — возразил Смит, в точности так же поклонившись своему сопернику, — поскольку я уже имел возможность побеседовать с ним, ясно, что это я должен уступить вам.

Позволю себе с вами не согласиться, сэр, — заявил Фаррингтон.

Гэндзи вздохнул. Они снова зациклились друг на дружке, позабыв о нем. Он был человеком терпеливым, но их постоянные перебранки превышали пределы его терпения. До чего же все-таки американцы отличаются от японцев! Были бы они самураями, они бы уже несколько месяцев назад подрались бы на поединке и проблема была бы решена. А так они лишь обменивались пустыми, бессмысленными словами. Конечно же, прежде всего, ни один разумный самурай не стал бы тратить столько сил из-за какой-то там женщины, и уж точно из-за женщины, подобной Эмилии, то есть, не имеющей ни ранга, ни богатства, ни каких-либо политических связей.

Вы можете не соглашаться друг с другом и уступать друг другу, сколько вам угодно, где угодно, и когда угодно. Однако же, я вынужден буду извиниться и отбыть. Могу я передать Эмилии ваши сожаления о том, что вам не удалось с ней повидаться?

Прошу прощения, князь Гэндзи, — сказал Фаррингтон, — но мне казалось, что Эмилии сейчас нет в городе.

Совершенно верно.

Смит рассмеялся.

А! Теперь я понял ваш замысел, князь. Мы поедем ей навстречу.

Гэндзи кивнул, подтверждая его догадку.

А по дороге, — сказал Смит, глядя на Фаррингтона, — мы определимся с вопросом, кто же из нас получит руку Эмилии.

Гэндзи снова поклонился. Это было единственное решение, которое ему удалось придумать. Эмилия была так же далека от принятия выбора, как и шесть месяцев назад, когда она впервые встретилась с этими двумя молодыми людьми. А необходимо было, чтобы она выбрала кого-нибудь из них и как можно скорее покинула Японию.

Разве вы забыли о предупреждении Эмилии? — поинтересовался Фаррингтон. — Если мы прибегнем к какому бы то ни было насилию, она не пожелает иметь ничего общего ни с кем из нас.