Осенний паразит

С утра Адама Собойку волновало одно – где бы добыть пропитание. Проблема состояла в том, что накануне он начисто пропил получку, в жестоком бою был нещадно поколочен рыжей своей женой и напрочь отлучен от столования.

Стояла суббота. Рыжая Нинка безвылазно сидела дома и бдительно охраняла холодильник. В безысходной тоске Адам битый час томился у подъезда на лавочке. Грел на осеннем полуденном солнышке тощий живот и ждал собутыльника Лёшика с нижнего этажа. Тот подвизался раздобыть хлеба и сала.

Время шло, Лёшик не появлялся, и Адам все больше напитывался вонючим никотином и горьким пессимизмом. В начале второго часа, когда казалось, все – пора погибать голодной смертью, из подъезда вынырнул сосед. Воровато покосившись на окна своей квартиры, сунул четверть хлеба и малюсенький кусочек сала.

– Жри скорей, – посоветовал он, – моя увидит – убьет.

Но Адам безо всяких советов проглотил подношение в два приема. Раз, два – и изумленному подателю осталось лицезреть лишь крошки на его ладони.

– Слышь, ты, – оживился тут Лёшик, нервно подергивая головой. – Березкин бесплатную распродажу устроил.

– Чего? – не понял Адам.

– Огородик знаешь под его хатой?

– Ну? – Адам стал весь внимание, соображая, что осенью с огородом может быть связано только съестное.

– Слышь, – совершенно серьезно продолжил сосед, – он там самое такое выбрал, а на остальное рукой махнул. Говорит, кому надо – пусть берут.

– Что ж ты, козел, раньше молчал?! – возмутился Адам.

И, не давая Лёшику довести рассказ до логического конца, сорвался с лавочки и заспешил к трехэтажке через дорогу, где в первом ярусе жил Березкин.

У тракториста Васи Березкина под окнами квартиры на самом деле был участок. Чудесный, надо сказать, участок, за которым он всякую свободную минуту усердно ухаживал. Но вот о чем-о чем, а о дармовой раздаче потом политого, с нежностью взращенного урожая он, конечно, и не помышлял.

Попыхивая у открытого окна папироской, Березкин любовался своим огородно-садовым произведением. Время от времени оглядывал разложенные на полу тыквы с кабачками и прикидывал, какие деликатесы из них изготовить.

Решив, что тыквы пойдут на каши, а к кабачкам надо добрать алычи и испробовать новый рецепт с чудным названием «ананасы по-белорусски», он затушил папироску и в последний раз взглянул на участок. То, что он там увидел, привело его в тихий ужас.

Под крохотной и хрупкой, словно девушка-подросток, сливой стоял пьянчужка Собойка и, попирая кирзовыми сапожищами сочную морковную ботву, одну за другой пихал в свой бесстыжий рот крупные чернильно-матовые плоды. По небритому подбородку расхитителя текла алая струйка сока, а глаза прямо-таки сияли от испытываемого блаженства.

Березкин смотрел на известного всему поселку проходимца и не верил. Беспредельное негодование оскорбленного собственника закипало в нем, но он все еще не двигался с места.

Надо знать характер Васи. Поражая поселковый народ богатырским телосложением и недюжинной силой, тракторист при этом всегда бывал добродушен и покладист. Его, казалось, ничем не прошибешь, но если такое случалось, то тогда хоть с моста да в воду.