Чтение онлайн

— Ничего, деточка, все устроится. Погрустишь и привыкнешь, а что делать…

— Он вам рассказал? — спросила Женя.

Тетушка Гелли рассмеялась тихим, слегка печальным смехом.

— Братец Варрен ревностно относится к служебным тайнам. Он сказал мне так: «Представь, Гелли, что несчастная девушка забыла всю свою прошлую жизнь и ничего не знает об окружающем мире. Ничего, даже самых простых и привычных вещей. И еще учти, что даже об этом никто не должен узнать. Давай предположим, что у нас обнаружилась давно потерянная родственница, которая впервые в столице, и будем исходить из этого». Смешной, правда? И ведь знает, что я не болтлива! Так что можешь мне рассказать, что сама захочешь, а можешь ничего не рассказывать.

Она перешла на «ты» так просто и естественно, будто Женя и правда была ей родной. Какой-нибудь давно потерянной, а теперь нашедшейся племянницей.

— Ладно, — вздохнула Женя, — тогда я лучше не буду рассказывать ничего. Забыла так забыла. Лучше вы тогда расскажите что-нибудь. Ну, такое, что мне нужно знать.

И снова комнату наполнил тихий смех.

— За единственный вечер рассказать все, что должна знать воспитанная столичная барышня? Ты в самом деле думаешь, что у нас это получится?

— Вряд ли, — Женя скептически хмыкнула. — Но если я завтра ляпну что-нибудь не то на людях, может получиться очень некрасиво.

— А ты помалкивай и слушай, — тетушка улыбнулась так лукаво и весело, что ее слова прозвучали совсем не обидно. — Разберешься. Умная девушка тем и отличается от умного мужчины, что во всем разберется без лишних слов.

Женя невольно хихикнула и призналась:

— Я не всегда умная. Иногда бываю дура дурой.

— Для таких случаев остается возможность пошептаться, — подмигнула тетушка.

Варрен разлил по бокалам вино и придвинул поближе к кузине вазочку с печеньем. Спросил:

— Ну что, пошептались? Как ты любишь говорить, «о своем, о девичьем»?

Гелли задумчиво сгрызла печеньице, сделала крохотный глоток вина и ответила:

— Милая, неглупая, хорошо воспитанная девочка.

— Воспитанная? Она довольно раскованно себя ведет.

— Раскованно, однако никоим образом не непристойно, — возразила Гелли. — И даже не вульгарно.

Варрен кивнул. В самом деле, можно было назвать непристойной одежду девицы, ее рассказ о муже, но не манеры.

— Она, конечно, воспитывалась не в Андаре и не в Тириссе. Но воспитывалась. Она вежлива, умеет вести беседу, у нее не слишком изысканная речь, но простолюдинки говорят совсем не так. Я думаю, девочка из хорошей семьи. Хотя странная, да… Необычная. Возможно, она из колоний?

— Очень издалека, вот все, что я могу тебе сказать, — Варрен виновато развел руками. Гелли негромко рассмеялась:

— Держи при себе свои тайны, дорогой братец, мне они не нужны. Я не спрашиваю, просто рассуждаю вслух.

— Продолжай, — Варрен снова кивнул. — Слушать тебя одно удовольствие, сестрица. А твое мнение об этой девушке очень меня интересует.

— Мнение? — Гелли задумалась. Рассеянно грызла печенье, запивала мелкими глотками вина, а взгляд смотрел словно в никуда. — Чем-то она напоминает Цинни. Не внешне, а… даже не знаю, может, взглядом?

— А, ты тоже заметила! — Варрен довольно улыбнулся. — Характером, пожалуй. Она не из тех девиц, кто может быть счастлив, сидя дома и ничем не занимаясь.

— И ты, конечно, уже придумал, как это использовать.

— Не одобряешь?

— Почему же… — Гелли сделала еще глоток и взяла еще печеньице. — Завтра скажу, братец. Но по первому впечатлению — вполне одобряю. Ей скучно сейчас, а ты сам знаешь, чего способна наворотить со скуки девушка вроде Цинни.

— Знаю, — согласился Варрен. — И еще лучше знаю, насколько она может быть полезна для дела. Вот только с нашей милой и неглупой барышней придется очень много повозиться, прежде чем…

— Ай, перестань, — отмахнулась Гелли, даже не дослушав. — Не придумывай себе сложностей на ровном месте. Все будет прекрасно.

— Прекрасно! — хозяин лавки, он же портной, картинно отступил на шаг и оглядел Женю с головы до ног. — Замечательно! Барышне к лицу этот оттенок зеленого, и серебряная отделка…

Темный, густого бутылочного оттенка зеленый действительно был Жене к лицу, да и просто нравился. А вот та самая серебряная отделка, которой так восторгался портной — и которая поднимала цену платья едва не вдвое! — казалась ей совершенно лишней. Пришлось напомнить себе, что в модах этого мира она разбирается не больше, чем баран в высшей математике. К тому же одно дело домашние платья, и совсем другое — одежда «на выход». Тетушке Гелли виднее, во что нарядить юную «родственницу».

— Сейчас подгоним по фигуре, и…

Женя послушно стояла, поворачивалась, поднимала и опускала руки, пока помощница портного скалывала булавками куски ткани. Ловила на себе сочувственно-насмешливые взгляды тетушки Гелли и тосковала о любимых джинсах. Думала: «Видела бы меня мама, была бы счастлива. С ее-то любимым „стань уже наконец женственной, вспомни, что ты девушка, вылези из джинсов хотя бы ради приличия“. Это дома можно было везде таскаться в чем нравится, а здесь… Здесь с приличиями строго».

— Когда будет готово? — спросила тетушка.

— Уже завтра, госпожа. Не желаете еще что-нибудь, теперь, когда у нас есть все мерки барышни?

Наверное, на лице у Жени тут же нарисовалось, насколько ее утомили снятие мерок и бесконечная болтовня портного.

— Кажется, здесь неподалеку есть кондитерская? — спросила тетушка Гелли. — Нам надо отдохнуть. А вы, любезный мой, приготовьте тем временем образцы тканей, которые, на ваш взгляд, подойдут юной барышне.

— Для каких именно платьев, госпожа?