Чтение онлайн

Когда последние запоздавшие корабли благополучно прибыли на станции для беженцев и Зекк закончил все свои дела, он вернулся в свою каюту на «Громоотводе», отказавшись от предложения колонистов занять отдельную койку внутри тесной станции. Помимо всего прочего, ему нужен был отдых и умиротворение, нужно было побыть подальше от толпы, вдали от стольких людей, в жизни которых произошла такая трагедия.

Он проспал одиннадцать стандартных часов, проснувшись с ломотой и болью в теле... но больше он не был измученным, не был на грани отчаяния.

Вернувшись на шумную станцию для беженцев, он, воспользовавшись несколькими переполненными турболифтами, направился к верхним уровням. Люди ходили туда-сюда, болтая друг с другом, обсуждая, что они потеряли и что спасли, уже строя планы своего возвращения на поверхность Эннта. Зекк кивал им в знак приветствия, но к разговорам не присоединялся. Что-то всерьёз не давало ему покоя в их упорстве, их натянутом оптимизме, их безрассудном отношении к трагедии, которой они могли бы избежать, — но он не мог точно определить, что именно.

Добравшись, наконец, до популярной смотровой площадки старого грузового судна, Зекк оглядывал группы собравшихся там людей, пока не увидел Растура, стоявшего в одиночестве со сцепленными за спиной руками и глядящего в один из иллюминаторов. Остальные предоставили сурового человека самому себе, искоса поглядывая на него, а затем печально перешёптывались, глядя вниз, на пузырящуюся поверхность Эннта. Мир под ними кипел.

Твердокаменный человек отошёл в сторону и уставился в макротелескоп, установленный на стойке рядом с иллюминаторами. Он смотрел долго, очень долго.

Зекк подошёл к нему сзади.

— Всё пропало? — спросил он.

Растур не вздрогнул.

— Я смотрел в те места, где находились все наши города. Новейший Прибрежный Город, Другой Хоуптаун, поселение в Хартленде. Я ничего не вижу. Никаких признаков того, что мы когда-либо были там.... И снова нас будет ждать целый новый мир.

Зекк посмотрел в окуляр и увидел пылающие лавовые трещины. Чёрные столбы дыма поднимались сквозь клубящиеся грозовые тучи. Когда огромная луна удалится по своей орбите и перестанет месить поверхность планеты, погода снова стабилизируется, пойдут дожди, лава остынет — и Эннт станет чистым листом, снова готовым для колонизации. Снова и снова.

— Зачем вы так мучаетесь? — наконец спросил Зекк. Он плотно сжал губы, когда Растур удивлённо посмотрел на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему вы продолжаете возвращаться, когда знаете, что меньше чем через десять лет всё будет разрушено снова — снова и снова? Каждый раз так много боли, так много смертей, так много разрушений.

— И так много обновления, — добавил Растур. Он указал вниз. — Я уже начал сейсмические исследования, намечая подходящее место для строительства нашего следующего Хоуптауна. Также я выберу лучшее место для возведения дома, который мы с Шиннан проектировали вместе. Может быть, я найду другую жену, а может быть, я буду жить один. Жизнь продолжается. Мы должны продолжать делать всё, что в наших силах.

— Но зачем, когда вы знаете, что это безнадёжно? Почему бы не отправиться куда-нибудь, где вы сможете прожить свою жизнь в безопасности, построить что-нибудь, что будет служить будущим поколениям? Есть много других планет.

Брови Растура сошлись на переносице.

— Потому что это наш дом, — ответил он, как будто ответ был очевиден.

— Тогда найдите другой дом, — сказал Зекк. — Я жил во многих разных местах.

— Да, а теперь ты вернулся на Эннт, — возразил Растур. — Всё возвращается на Эннт. Это наша колония. Мы заплатили за неё своей кровью и потом. Мы не можем просто отказаться от неё.

— Даже если вы знаете, что через восемь лет умрёт ещё больше людей?

— И гораздо больше людей через восемь лет родится, — упрямо сказал Растур. — На планете с четырьмя временами года колонисты живут и работают весной, летом и осенью, а затем вновь заползают в свои убежища на зиму, готовясь к следующей весне. Мы все занимаемся своими делами днём и возвращаемся спать ночью, прежде чем начнётся новый день. С Эннтом то же самое. У нас есть семь с половиной лет строительства, обновления и успеха, прежде чем мы будем вынуждены отступить на год, на это время подземных толчков и извержений вулканов. Но потом мы возвращаемся снова, перестраиваемся и продолжаем нашу жизнь. Это бесконечный цикл.

Теперь Зекк разозлился, не желая принимать такой образ мышления.

— Это бесцельный цикл, — сказал он.

— Но ты один из нас, Зекк, — заметил Растур. — Со временем ты поймёшь. Как только ты осознаешь, что значит вложить всю свою надежду и сердце в какое-то место — в свой дом — ты не сможешь так легко уйти.

Зекк глубоко вздохнул.

— Тогда, наверное, мне следует уйти прямо сейчас, — произнёс он. — Я думал, что эта планета сможет снова стать моим домом... но это не те перемены, которых я ищу в своей жизни. Вы можете оставаться на Эннте со своим бесконечным циклом. Мне же нужно что-то более постоянное.

Зекк умчался прочь из системы Эннт на «Громоотводе», не оборачиваясь, чтобы взглянуть на битком набитые станции беженцев или злобную луну, гравитация которой всё ещё опустошала поверхность планеты.

Он улетал всё дальше, его глаза и разум были решительно устремлены вперёд. Теперь он последует за Силой — светлой её стороной, — позволяя ей направлять его. Он будет перелетать с места на место, пока не найдёт свою судьбу.

КАК ТОЛЬКО ОНИ ОКАЗАЛИСЬ в ненадёжном укрытии внутри разбитого астероида, куда их привела отчаянная попытка спрятаться, Джейна, надеясь предотвратить обнаружение «Скального дракона» вражеским кораблём, отключила все энергетические системы.

— Первым делом надо узнать степень нашего ущерба, — сказала она, с деловым видом шагая по кабине. Ей придётся сохранять хладнокровие во время этой чрезвычайной ситуации, если молодые рыцари-джедаи хотят выжить. — Я не вполне знакома с хейпанскими двигателями или электроникой, но нам придётся их отремонтировать.