Чтение онлайн

Мокрое барахтающееся дитя сделало вдох и закашлялось от холодного воздуха. Малышка показалась Корделии довольно славной: не вымазанная кровью и совсем не такая красная и помятая, как обычные новорожденные. Младенец заплакал – неожиданно громко. Форкосиган вздрогнул, а Корделия открыто засмеялась.

– Ах, она просто прелесть!

Корделия не отходила от двух медиков, которые делали какие-то измерения и брали анализы у крошечного, изумленного, ошарашенного и моргающего существа.

– Почему она так громко плачет? – тревожно спросил Форкосиган, который, как и Ботари, прирос к месту, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

«Знает, что родилась на Барраяре», – хотелось ответить Корделии. Вместо этого она сказала:

– Да ты бы тоже заплакал, если бы пара великанов вдруг выдернула тебя из сладкой уютной дремоты и начала швырять, словно кулек с песком.

Техник бросил на нее обиженный взгляд, потом рассмеялся:

– Ну ладно, миледи. – И он передал ей младенца.

Врач снова хлопотал вокруг своей драгоценной машины.

– Моя золовка говорит, что их надо прижимать к себе, вот так. Не таскать на вытянутых руках. Я бы тоже орала, если бы думала, что меня держат над пропастью и вот-вот уронят. Ну вот, дитятко. Улыбнись-ка тете Корделии. Вот так, хорошо и спокойно. Интересно, ты успела запомнить сердцебиение своей мамочки? – Она стала напевать младенцу и поплотнее завернула его в одеяльце. – Какое у тебя длинное и странное путешествие.

– Не желаете ли ознакомиться с устройством аппарата, сэр? – предложил врач. – И вы тоже, сержант? В прошлый раз вы задавали столько вопросов…

Ботари помотал головой, но Форкосиган подошел поближе выслушать технические объяснения, которые врачу явно не терпелось дать. Корделия поднесла ребенка сержанту.

– Хотите подержать?

– А можно, миледи?

– Господи, не вам просить у меня разрешения. Скорее уж наоборот.

Ботари осторожно взял девочку, и она потонула в его огромных руках.

– Вы уверены, что это моя? – с тревогой спросил он, вглядываясь в крохотное личико. – Я думал, нос у нее будет больше.

– Их проверили и перепроверили, – успокоила его Корделия. – У всех малюток маленькие носики. До восемнадцати лет вообще нельзя узнать, как будет выглядеть взрослый. Все дети, вырастая, сильно меняются.

– Может, она будет похожа на мать, – с надеждой промолвил он.

Корделия энергично закивала.

Врач закончил показывать Форкосигану начинку аппарата.

– Хочешь тоже ее подержать, Эйрел? – предложила Корделия.

– Ну зачем же, – поспешно отказался он.

– Потренируйся. Может, в один прекрасный день тебе это пригодится.

– Хм-м. Мне доводилось держать красоток поувесистее.

Адмирал с явным облегчением передал малышку медикам.

– Так, посмотрим, – сказал врач, открывая журнал. – Это та, которую мы не отправляем в императорский детский дом, да? А куда нам ее отвезти после окончания контрольного периода?

– Меня попросили заняться этим лично, – без запинки ответил Форкосиган. – Чтобы не нарушить анонимности родителей. Я… Мы с леди Форкосиган отвезем ребенка ее законному опекуну.

Физиономия доктора приняла необычайно глубокомысленный вид.

– А-а. Понимаю, сэр. – Он не смотрел на Корделию. – Вы как руководитель проекта вправе поступать с ними по своему усмотрению. Никто не будет задавать вопросов, я… я могу вас заверить, сэр, – горячо проговорил он.

– Прекрасно, прекрасно. Сколько длится контрольный период?

– Четыре часа, сэр.

– Хорошо, мы можем пойти поесть. Корделия, сержант?

– Э-э… можно мне побыть здесь, сэр? Я не голоден.

Форкосиган улыбнулся:

– Конечно, сержант. Людям капитана Негри полезно размяться.

По пути к машине Форкосиган спросил у Корделии:

– Чему ты смеешься?

– Я не смеюсь.

– У тебя глаза смеются. Так и искрятся.

– Это из-за врача. Боюсь, мы невольно его обманули. Ты разве не уловил?

– Как видишь, нет.

– Он решил, что ребенок, которого мы сегодня распечатали, мой. Или, может, твой. Или даже наш общий. Я прямо видела, как у него в голове завертелись колесики. Он считает, что наконец понял, почему мы тогда не открыли все пробки.

– Боже правый!

Форкосиган остановился, собираясь идти обратно.

– Нет-нет, не вздумай, – сказала Корделия. – Если начнешь отрицать, будет только хуже. Я знаю. Меня уже и раньше обвиняли в грехах Ботари. Пускай фантазирует на просторе.

Она замолчала.

– А о чем ты теперь думаешь? Глаза у тебя потухли.

– О ее матери. Я уверена, что видела эту женщину на борту флагмана. Длинные черные волосы, зовут Элен – другой быть не могло. Поразительно хороша собой. Я понимаю, чем она привлекла Форратьера. Но слишком молода для таких ужасов…

– Женщин не следует допускать к боевым действиям, – заметил Форкосиган, помрачнев.

– На мой взгляд, мужчин тоже. Почему ваши люди стерли ее воспоминания? Это ты приказал?