Чтение онлайн

Сегодня ему позволили выйти на воздух.

Боль, конечно, никуда не делась, но притупилась, ушла вглубь, оставляя после себя изуродованное нутро. Жар спал, и Ча наконец смог вдыхать полной грудью сладкий и колючий горный воздух. Он сидел на крыльце, по самый нос укутанный в меховую накидку. Солнечные лучи, отражаясь от белого снежного покрывала, слепили единственный глаз Ча. Тот слезился, и мальчик то и дело вскидывал руку, чтобы вытереть мокрую щеку. Накидка падала с плеча, и Лио заботливо поправляла ее, озаряя Ча теплой улыбкой.

Во дворе Рыба рубил дрова, одетый лишь в тонкую холщовую рубаху и широкие портки, от его разгоряченного тела шел пар. Небо, пронзительное, яркое, нависало над его головой ясно-голубым куполом.

Метель утихла, и в воздухе остро чувствовалось приближение весны. Ча любил весну. Не помнил, за что, но в душе рождался восторг всякий раз, когда он о ней думал.

У конюшни, в нескольких десятках ярдов от домика Лио, прямо на снегу сидел человек, закованный в цепи. Он жался к деревянной стороне амбара, обнимал себя за плечи и дрожал – то ли от холода, то ли от страха. Его охраняла серокожая девица с непроницаемым лицом и кривым кинжалом в правой руке и такой же серокожий тощий мужчина в рванье. Взгляды охранников были пусты и безжизненны, стояли они спокойно и не обращали никакого внимания на жителей деревни, занятых делами. Все потому, что охранники мертвы, напомнил себе Ча. Их не волнуют бренные дела смертных. Пленник же, напротив, держался пугливо и дергано, вздрагивая от каждого шороха.

Рыба за завтраком напомнил Ча, что этот человек пришел к Лио в дом. В гудящей голове мальчика всплыли размытые воспоминания. Этот человек ел с ними за столом, пил медовую настойку, смеялся над шутками Рыбы, а ночью проник в комнату Ча и зажал ему рот ладонью. Ча напрочь позабыл его имя, но помнил, что девочка, которая спасла его, доверяла похитителю. Наверное, оттого и Лио была с ним мила. Улыбалась, делилась рецептами зелий, которые использовала для ран, задорно щебетала о богатом урожае и приплоде скота. Лио не могла знать, что человек, будучи гостем в ее доме, похитит Ча.

Мальчика волокли по темному двору мимо сторожевых псов, которые даже морды не подняли, мимо защитных амулетов на воротах. Будто куль с овсом, его перекинули через седло, и красивая смуглянка, напоминающая старшую сестру Ча, резко пустила лошадь в галоп.

Боль сделалась настолько невыносимой, что Ча на некоторое время отключился, а когда пришел в себя, совсем рядом шумело море. Вокруг кричали люди, звенела сталь, а воздух потрескивал от использованной магии. Пустота в груди Ча потянулась к этой магии, вернее, к тем, кто ее использовал, но в поле зрения вдруг возник высокий человек и покачал головой. Улыбка его была точь-в-точь как у северного шамана, и Ча, испугавшись, отпрянул. Гораздо позже, присмотревшись, Ча заключил, что ошибся, и человек мало походил на его мучителя. Разве что цветами одежды… Да, именно они сбили Ча.

– Помнишь меня, малыш? – добродушно спросил незнакомец, и Ча помотал головой. – Меня зовут Сверр.

Ча уцепился за новое имя, как за щепку в бурлящей горной реке. Он был почти уверен, что не запомнит этого, но хватался за любое воспоминание в надежде, что оно-то уж точно укоренится, засядет в памяти надолго.

Тот, кто проник в дом Лио, бросился на Сверра, желая поразить его темнотой. Похититель Ча был наполнен силой, и дыра в груди мальчика тянулась к ней, желая насытиться, впитать в себя магию. Человек в синем плаще бросил обманщику под ноги стеклянный пузырек, который разбился и высвободил голубоватый дымок. Тьма на ладонях похитителя тут же впиталась в кожу, а сам он покраснел и закашлялся, будто ему пережали горло.

Человек в синем и его друзья разбили на голову отряд захвативших Ча, а того, кто проник к нему в спальню, заковали в цепи.

А после они нашли человека со шрамом. Он был гол и весь в крови, даже светлые длинные волосы свалялись и пропитались запекшейся кровью и грязью. Из бока его торчало две стрелы, и Ча подумал, что ему, наверное, больно. Он встретился взглядом со светлыми льдистыми глазами и вздрогнул – взгляд человека со шрамом был звериным, яростным.

– Ча… – позвал он, но люди, что дрались за Сверра, остановили его. Человек со шрамом застонал, заваливаясь на бок. В необъяснимой попытке спрятаться мальчик придвинулся ближе к Сверру, и тот обнял его рукой за плечи. От прикосновения этого стало тепло, уютно. И страх ушел. Даже боль, казалось, отступила – будто бы она боялась спокойствия, излучаемого Сверром.

– Будет больно, – пообещал он человеку со шрамом, и один из державших его людей рванул торчащую стрелу. От звериного крика у Ча похолодело в животе, но Сверр обнял его крепче и сказал, как ни в чем не бывало:

– Замерз?

Ча кивнул – он не видел причин скрывать правду. Сверр указал рукой в сторону горизонта, где на волнах качался черный корабль с серыми парусами. Закатное солнце окрасило небо кровавыми разводами, силуэт судна выделялся на его фоне темным пятном. Море ярилось, выплескивая на берег пенную волну.

– В каюте есть теплая одежда, горячий отвар с медом и еда. Это поможет тебе согреться.

Ча хотел сказать, что не может пойти со Сверром, что он должен вернуться к Лио, но никак не мог вспомнить, почему. К тому же он страсть как хотел есть и окоченел так, что зубы стучали.

Рядом со Сверром боль отступила. И мир, бывший серым и безрадостным, обрел краски. Ча видел небо – высокое, налитое закатными цветами. Ощущал соленый запах моря и рыбы, живущей в нем. Мокрого песка и водорослей, облепивших серые камни, сладковатые нотки гнили и резкие – крови, которой пропитался песок. Ветер цеплялся за щеки холодными пальцами, кусал покрасневшие кисти рук.

– Лио не обидится, если я немного согреюсь, – сказал себе Ча, и Сверр кивнул.

– Конечно, нет. Она будет рада.

– А он… – Ча покосился на белоголового.

– Кэлвин? – Сверр проследил за его взглядом и вздохнул. – Этот выживет. – И, помолчав, добавил: – Этот всех нас переживет.

– Кэлвин…

Имя показалось Ча смутно знакомым.

– Не помнишь его, малыш? – удивился Сверр. – Как же долго ее не было?

Долго. Ча не помнил, когда именно она ушла. Цвели ландыши. И птицы заливисто пели на ветвях с набухшими почками. Сквозь жирную землю пробивалась первая трава. Ржали лошади, вокруг ходили люди, одетые в железо и вареную кожу. Трепетали на ветвях флаги: белая молния на черном фоне.

– Что ж, – усмехнулся Сверр. – Возможно, мы дождемся ее вместе.

Они плыли по морю в лодке, Ча смотрел на темную зеленую воду, и ему казалось, там, на глубине ворочается полусонное чудовище с тысячью глазами, спрятанными за полупрозрачными веками. Рыба рассказывал о величайшей силе духа Моряка, умеющего создавать шторма и бури, и мальчику казалось, этот дух смотрит на него из глубин. Хватит одного дыхания, чтобы опрокинуть лодку, и сидящие в ней, включая Сверра, его людей, мертвецов, беловолосого со шрамом, забывшегося в спасительном беспамятстве, и самого Ча, пойдут ко дну.