Шрифт:
Михаил Кликин
Осколки
рассказ
Похоже, никто так и не узнал, откуда взялась Болезнь. Вышла ли она из секретных военных лабораторий, принес ли ее ворвавшийся в земную атмосферу метеорит, поднялась ли она из недр планеты или с океанских глубин, чтобы уничтожить человечество так же, как когда-то уничтожила динозавров. А быть может смертельную культуру занесли на Землю пришельцы из космоса, чтобы очистить планету для себя?..
Похоже, никто так и не узнал, есть ли у Болезни возбудитель: вирус, грибок, бактерия. Никто не успел провести необходимые тесты, проделать эксперименты. Лекарство не было найдено. Вакцина не была создана.
Человечество вымерло за несколько дней.
Не было даже паники - так быстро все случилось.
Те, кто выжил, теперь оставались наедине с собой. Их было еще много тысячи, может быть десятки тысяч людей, рассеянных по миру. В городах и селах, на разных континентах, в разных странах. Осколки разбитого человечества.
Но они не стремились к объединению. Они не собирались сплачиваться, чтобы начать все заново, чтобы возродить человеческую культуру, земную цивилизацию. Они избегали друг друга. Они боялись.
Болезнь не трогала одиночек. Это единственное, что успели понять ученые, о чем они успели поведать миру во время его короткой агонии.
Болезнь возникала лишь там, где было больше одного человека.
Выжившие не могли встретиться...
Если Болезнь создали пришельцы, то они все просчитали верно.
Человечество было обречено.
Город еще не умер.
Вечерами на тихих пустых улицах вдруг зажигались фонари. Вспыхивали неоновые рекламы - жидкий огонь в гнутых стеклянных трубках весело играл искрящимся многоцветьем, чуть слышно потрескивая, сухо шурша. Кое-где загорались прямоугольники окон, подсвечивались изнутри широкие витрины. И круглые сутки перемаргивались меж собой никому не нужные светофоры, устало щелкая контактами реле...
Автоматы еще работали. Электричество пока было.
Механизмы, оставленные людьми, жили своей призрачной жизнью.
Красные буквы на черном стекле монитора:
> МаК: Есть здесь кто-нибудь?
Шелест клавиш:
> МаК: Бывает здесь еще кто-то, кроме меня?
Губы шевелятся, беззвучно проговаривая набиваемый текст:
> МаК: Я бываю в этом чате каждый вечер с 20:00 до 21:00.
Пальцы нервно клюют доску клавиатуры:
> МаК: Телевизор и радио молчат. Но Сеть продолжает работать. Электричество есть. Вода есть. Нет людей. Кругом тишина. Пустота. Где все? Что случилось?..
Долгая нерешительная пауза.
> МаК: Страшно. Мне страшно. Мне очень страшно!
Страшно очнуться однажды ночью и не увидеть рядом родных людей. Ждать их до самого утра, гадая, куда все делись, слушая ночную мертвую тишь, таращась в густую тьму...
Жутко не услышать утром гул машин, гомон человеческих голосов, стук трамвайных колес по рельсам, хлопанье осязаемо-тяжелой двери за стеной, торопливый топот на гудящей лестнице...
Невыносимо страшно ждать целый день, не решаясь сползти с кровати, тупо пялиться в потолок, забываться порой беспокойным сном, просыпаться, вздрагивая. Мучаться от голода, жажды и боли. И слушать, слушать, слушать пугающую бесконечную тишину. Слушать напряженно, стиснув зубы, затаив дыхание...
Отчаянно страшно вечером, набравшись сил и решимости, переборов боль, подползти к окну, вскарабкаться на подоконник, выглянуть наружу, заглянуть вниз, и увидеть совершенно безлюдную пропасть улицы, лоснящиеся спины оставленных в беспорядке автомобилей и несколько темных пятен на асфальте, очертаниями так ужасно похожих на распростертые человеческие фигуры...
Потом так страшно жить в полном неведении неделю, вторую, месяц...
Тем более страшно, если у тебя нет ног.
> МаК: Вот уже 33 дня я один. Я не знаю, где остальные люди. Неужели больше никого нет?
> МаК: Я бываю здесь каждый день с 19:00 до 22:00. Но вы можете оставить свое сообщение в любое время, не дожидаясь, когда я войду в Сеть.
> МаК: Читает ли кто-нибудь эти строки? Прошу, отзовитесь!
> МаК: МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ!!!
Мак долго смотрел в монитор, на огненно-красные буквы, кричащие о помощи. Несколько раз поднимал руки, касался пальцами клавиш, собираясь добавить еще что-то, но не найдя нужных слов, вновь сцеплял кисти рук на животе. За тридцать три дня он успел сказать все...
В десять часов вечера, когда стемнело, он выключил компьютер и пододвинул к себе телефон. Зажег настольную лампу. Из ящика стола достал толстую потрепанную книгу в грязно-желтой обложке - телефонный справочник. Раскрыл на вложенной закладке, пробежал глазами столбцы номеров. Нашел карандашную черту, показывающую, где остановился вчера.
445-32-09.
Следующий - 326-89-28.
Он приложил трубку к виску, быстро набрал номер. Отсчитал шесть длинных гудков. Прижал ладонью рычаг. Отпустил.
Следующий - 445-25-12...
Он двигался вниз по списку, набирал механически чьи-то номера, не надеясь на ответ, рассеяно думая совсем о другом. Вспоминал прошлое, грезил, разговаривал сам с собой...
Очередной гудок вдруг прервался спокойным человеческим голосом:
"Привет! Это Дэн. Меня сейчас нет дома, но вы можете оставить на пленке свое сообщение. Сейчас будет сигнал."
В трубке мелодично пискнуло.
Мак сглотнул слюну. Проговорил с трудом:
– Это Мак. Я... я один. Все люди куда-то исчезли. Мне нужна помощь. Если меня кто-то услышит, позвоните мне по телефону или свяжитесь со мной через Сеть.
– Он задиктовал свои координаты и бросил трубку. Откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, задержал дыхание, пытаясь унять вдруг разошедшееся сердце.
Билась в виски кровь. В ушах звенело. Тошнотворно кружилась голова...
Автоответчиков попадалось много, но он никак не мог привыкнуть к их равнодушным голосам.
Его разбудил звонок.
Он дернулся, потянулся к телефону. В темноте все никак не мог его найти, нащупать, поймать. Лихорадочно шарил по столешнице трясущимися руками, словно слепец, потерявший плечо поводыря. Локтем зацепил подставку для карандашей, уронил на пол. Выругался негромко, проснулся окончательно.
Телефон молчал...